• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: критика (список заголовков)
17:13 

Братья Стругацкие. Письма о будущем

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Отсюда: politikus.ru/video/95461-bratya-strugackie-pism...

"Выход в космос и начало его освоения были для Стругацких не какими-то оторванными от жизни событиями. Они воспринимались братьями как наступление новой эры. Осенью 1959 года Аркадий Стругацкий писал в газете «Литература и жизнь»: «И вот пришел день, когда лунный перелет стал фактом. Мечта осуществилась. Человек дотянулся до космического тела – пока только до ближайшего. Вероятно, в скором времени первые космонавты ступят на почву Луны, и Луна перестанет быть объектом научной фантастики». Таким образом, если европейский романтизм XIX века явился отторгающей реакцией на научно-технический прогресс, то советский романтизм 60-х органично его дополнял. Его романтика направлена на познание неведомых далей, изучение космоса, строительство нового мира – он ведь возник из соприкосновения чудесного и реального, что и произошло с наступлением космической эры во второй половине 50-х – начале 60-х."

Когда наступил перелом в творчестве братьев Стругацких и с чем он был связан. Почему современная фантастика не предлагает позитивного образа будущего. Заведующая учебно-научным сектором политической культуры Московского государственного института культуры Юлия Черняховская рассказывает о своей книге «Братья Стругацкие».

youtu.be/MK1J2BtkaFs - видео традиционно не встраивается, поэтому так.

Только комментарии лучше не читать.

@темы: Ссылки, Критика, Видео, Черняховская

16:39 

Родные и крёстные отцы «бикинийской истории». Часть 2.

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Отсюда: www.fantlab.ru/blogarticle49365

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


В 1994 году, учитывая приближающуюся дату — 40 летие со дня событий 1 марта 1954 года, я предложил редакции газеты "Суворовский натиск" опубликовать повесть "Пепел Бикини". Вариант "Дальнего Востока" в редакции отвергли — "Зачем "Суворику" делать перепечатку из "Дальнего Востока", пусть они сами этим занимаются..." Для газетной публикации был взят вариант повести из "Юности", а меня "суворовцы" попросили написать что-то вроде предисловия и сделать для публикации клишированный заголовок (так это тогда называлось). Выкладываю всё это на своей странице.

читать дальше


@темы: Ссылки, Пепел Бикини, Л.Петров, Критика, История, А.Стругацкий

00:48 

Оригинальная трактовка, часть 4

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Отсюда: politconservatism.ru/articles/povest-o-prosvesh...

Б.Межуев. Повесть о просвещенном авторитаризме и горьких плодах реформы

Нация под прогрессивным облучением

АНС (Аркадий Натанович Стругацкий) умер, не дожив всего несколько дней до назначения своего зятя заместителем руководителя правительства Российской Федерации, и он уже не мог никак прокомментировать его деятельность. Зато БНС (Борис Натанович Стругацкий) примерно с 1994 года весьма активно высказывал свои взгляды на текущие события, неизменно подчеркивая верность тому курсу, который избрала команда реформаторов. БНС поддержал вслед за Гайдаром не только расстрел Белого дома и приватизацию по Чубайсу, но и первые действия Путина в 1999-2000 г., включая вторую чеченскую войну. Однако по мере усиления отчуждения либералов от Путина БНС начал занимать все более критическую в отношении нынешнего режима точку зрения.

читать дальше

@темы: «Град обреченный», «Обитаемый остров», «Трудно быть богом», Бессильные мира сего, Критика, Отягощенные злом, Поиск предназначения, С.Витицкий, Ссылки

00:36 

Оригинальная трактовка, часть 3

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Отсюда: politconservatism.ru/articles/povest-o-prosvesh...

Б.Межуев. Повесть о просвещенном авторитаризме и горьких плодах реформы
Егор Гайдар: революционер поневоле

Прежде чем вернуться к нашей повести о «просвещенном авторитаризме», поговорим немного об одном из наиболее известных ее почитателей – о Егоре Тимуровиче Гайдаре. Гайдар ушел из жизни в декабре 2009 года, того самого года, когда на экраны России вышел фильм Бондарчука. Его провожали в последний путь многие интеллигенты, кто видел в нем своего лидера и вождя. Но кем же реально был Егор Гайдар?

читать дальше

@темы: «Град обреченный», «Обитаемый остров», Критика, Отягощенные злом, Ссылки

00:43 

Оригинальная трактовка, часть 2

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Отсюда: politconservatism.ru/articles/povest-o-prosvesh...

Б.Межуев. Повесть о просвещенном авторитаризме и горьких плодах реформы

Юрий Андропов в фантастическом изображении

Новый интерес к творчеству Стругацких был вызван выходом на широкий экран в 2009 году двухсерийного фильма Федора Бондарчука «Обитаемый остров», снятого по мотивам одноименной повести братьев Стругацких 1967 года. Сама эта повесть, очень популярная в свое время, стала своего рода манифестом негласного альянса части интеллигенции с либеральными представителями номенклатуры и, вероятно, какими-то кругами спецслужб. Повесть своим сюжетом обосновывала, с одной стороны, преимущества и разумность системного встраивания недовольной интеллигенции в структуры авторитарной власти с целью ее реформирования и, с другой стороны, обреченность чисто протестного, революционного пути — возможно, более предпочтительного с нравственной точки зрения, но гораздо менее оправданного рационально.

читать дальше

@темы: «Град обреченный», «Обитаемый остров», Критика, Отягощенные злом, Ссылки

00:29 

Оригинальная трактовка, часть 1

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Отсюда: politconservatism.ru/articles/povest-o-prosvesh...

Б.Межуев. Повесть о просвещенном авторитаризме и горьких плодах реформы

«Обитаемый остров» братьев Стругацких и Федора Бондарчука
(Фрагмент книги «Перестройка-2. Опыт повторения»)


Бывший советник Президента В.В. Путина Андрей Илларионов некоторое время тому назад назвал Гайдара, Чубайса и все ориентирующиеся на эти фигуры группы экспертов «сислибами», то есть системными либералами. Термин «сислиб» прижился. С точки зрения Илларионова, с 1991 года российская власть представляла собой тандем «сислибов» и «силовиков», и события декабря 2011 года ознаменовали собой распад этого тандема. Власть поняла, что не может более полагаться на «сислибов». В концепции Илларионова остается многое непонятным — в частности, не вполне ясно, в чем заключена особая «системность» «системных» либералов? Если в том, что они не хотят разрушения собственного государства и падения его внешнего престижа, то такую «системность» можно только приветствовать. Инвективы Илларионова в адрес Гайдара можно прочитать и таким образом, что он недоволен недостаточной радикальностью гайдаровской команды в деле геополитического обнуления России. Но если «системность» состоит в нежелании «сислибов» разрывать отношения с «силовиками», то не является ли в таком случае выход «сислибов» из гипотетического тандема с таинственными представителями силовых структур свидетельством перехода этих людей в новое, «антисистемное», состояние?

В общем, описание Илларионовым своих партнеров по участию в экономической реформе явно неполно и недостаточно, и именно по той причине, что он не касается наиболее уязвимого компонента мировоззрения «сислибов», а именно недостатка у них национального чувства в самом простом, не этническом смысле этого слова – то есть их нежелания или неготовности действовать от имени и во имя не просто абстрактного благоденствия и преуспевания, но также и внешнего, как модно говорить, «державного», успеха своего собственного сообщества.

Илларионов, однако, прав в том, что мироощущение «сислибов» и их корпоративная сцепка с теми людьми, кого они считали «просвещенными силовиками», сформировались еще в годы застоя. Для того, чтобы понять генезис политической культуры той страты общества, которой в 1980-е пришлось приступить к реализации рыночной реформы вначале в Советском Союзе, а затем – в отделившейся от Союза России, следует уделить внимание значительной роли, которая играла в их кругу фантастика братьев Стругацких.


@темы: «Обитаемый остров», Критика, Ссылки

12:49 

Давно у нас критики не было...

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Громова А. Золушка // Литературная газета (М.). - 1964. - 1 февр. - С.2-3.

ЗОЛУШКА
CУДЬБА нашей научной фантастики таит в себе немало загадочного. С одной стороны, книги молодых писателей-фантастов - А. и Б. Стругацких, А. Днепрова, С. Гансовского и других - издаются массовыми тиражами и все же немедленно исчезают с прилавков книжных магазинов; они пользуются, без преувеличения, мировой известностью (например, произведения Стругацких изданы в Чехословакии, Польше, Румынии, ГДР. Франции, Италии, Японии, Англии. США, Канаде). С другой стороны, фантастика продолжает числиться, по меткому выражению И. Ефремова, падчерицей литературы: «серьезная» критика ее не замечает, «солидные» журналы считают ниже своего достоинства не то что печатать фантастику, но даже знакомиться с ней; доступ в члены союза писателей для тех, кто работает в этом жанре, фактически закрыт...
читать дальше
Весной прошлого года московские писатели-фантасты поехали в Харьков по приглашению Общества любителей научной фантастики, Харьков - город заводов и институтов, а значит - город ученых. Общество любителей научной фантастики и возникло при Доме ученых. В его составе - академики, профессора, доценты. Но общество создано на широких демократических началах: в его заседаниях принимают самое активное участие инженеры, техники, преподаватели, врачи, рабочие, студенты, даже школьники старших классов. Зал общества зачастую не вмещает всех желающих. Приходят иной раз человек 500 и в тесноте, да не в обиде сидят (а то и стоят) до полуночи, спорят, рассуждают, мечтают. Выступающих всегда много, уговаривать не приходится. И регламент для всех одинаков - и академику, и школьнику дают пять минут (впрочем, иногда зал голосует - продлить!). Спорят яростно, аргументация остроумна и глубока.
Да и записки, которые писали гостям-москвичам Аркадию Стругацкому, Анатолию Днепрову, отличались от обычных вопросов писателям. Спрашивали: «Что вы думаете о проблеме бессмертия?», «Как вы относитесь к проблеме соотношения сознательного и подсознательного; имеет ли подсознательное право на изображение в научно-фантастической литературе?», «Считаете ли вы возможным создание кибернетической машины, обладающей человеческой психикой?», «Какой вы представляете любовь в будущем?», «Будут ли люди будущего счастливей людей настоящего?»
Писатели - участники встречи - были пока что счастливы в настоящем: это была их аудитория. Именно к этому громадному и все расширяющемуся кругу читателей и адресуется современная фантастика.
читать дальше
То, что фантастика продолжает успешно развиваться в этих условиях, говорит о ее большой жизнеспособности. Но, разумеется, такое положение дел не может ей не вредить. Действительно, ведь все поиски фантастики, настойчивые, страстные, ведущиеся в весьма различных направлениях, одинаково игнорируются «серьезной» критикой. Никто не пытается осмыслить, что же хорошо и что плохо в современной фантастике, каковы основы и перспективы развития этого жанра. Вот появилось в прессе несколько рецензий на повести Геннадия Гора (может, потому, что Гор все же «чистый» писатель и критики считают, что он просто на досуге балуется фантастикой?). Гора снисходительно похваливают - мол, ничего, философствуй себе, можно,-а обнаруженные у него недостатки списывают на общий счет фантастики: что с нее возьмешь, такой уж это неполноценный жанр! И фантастика Гора рассматривается, конечно, «самовито», изолированно от всего, что делают другие фантасты. Между тем, если вдумчиво проанализировать проблематику и художественные приемы Г. Гора в сопоставлении, например, с творчеством Стругацких или Днепрова, то станет ясно, что мы имеем дело с принципиально различными направлениями современной фантастики (речь идет в данном случае не об уровне таланта и мастерства, а именно о направлении поисков, об исходных позициях).
Возьмем хотя бы те же сборники, изданные «Знанием». Ведь уже по повестям и рассказам, которые представлены там, ясно, как разнообразна по проблематике и стилевым приемам наша фантастика.
Острый моральный конфликт. лежащий в основе «Далекой Радуги» Стругацких, окрашивает атмосферу этой талантливой повести в суровые и яркие тона трагической романтики, но не делает ее однообразной по колориту: там есть и добродушный юмор, органически присущий творчеству Стругацких, и лирическая любовная сцена (почти уникальное для этих авторов явление), и очень напряженные, остродинамические сцены. Но главное в повести - философские и моральные проблемы, связанные с научным поиском, опасным экспериментом и его последствиями.
читать дальше
Словом, современная советская фантастика представлена в двух этих сборниках хорошо и разнообразно. А вот с критикой дело обстоит иначе, и это не случайно.
Посмотрите на критические статьи, помещенные в сборниках «Знания»: ведь по ним трудно понять. кто же пишет хорошо и кто плохо, кто талантлив и смел, кто бездарен и подражателен. Можно сказать в качестве объяснения, что критики, проявляющие постоянный интерес к фантастике (такие все же есть, хоть их по пальцам перечтешь), в кои-то веки получив трибуну для выступления, стараются поддержать честь жанра, стоять «спиной к спине у грота». Но объяснение - не оправдание. Приводит это, по логике вещей, к тому, что, например, Е. Брандис и Вл. Дмитревский в статье «Век нынешний и век грядущий» о новаторской яркой повести братьев Стругацких говорят в том же благожелательно-безразличном тоне, что и о немыслимо разбухшем, сером и невыразительном романе Г. Мартынова «Гость из бездны», - мол, и у Стругацких, и у Мартынова есть недостатки, но есть и достоинства. А в общем «нельзя умолчать», как говорят авторы статьи, и об А. Днепрове (который, как бы строго о нем ни судить, демонстрирует в своем творчестве одно из принципиально важных и интересных направлений современной фантастики), и об Ал. Шалимове, который довольно грамотно компонует свои рассказы из готовых деталей: все, дескать, неплохи, все фантасты.
Нашей фантастике нужно не снисходительное и неразборчивое похваливанье, а серьезный анализ специфики и перспектив жанра, трезвый и бескомпромиссный разговор о достоинствах и недостатках. Проблемы жанра фактически не разработаны, а истина, как известно, рождается в спорах. Поэтому, веря в то, что издательство «Знание» продолжит начатое дело, альманах научной фантастики будет жить, хочется пожелать, чтобы отдел критики в этом альманахе строился в основном на смелой, свободной дискуссии, на столкновении различных точек зрения.
читать дальше

@темы: «Далёкая Радуга», Критика

15:01 

10 дилемм братьев Стругацких

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Отсюда: rusrep.ru/article/print/10025046/

Тарасевич Г., Максимов А., Лейбин В. Счастье для всех. Даром: 10 дилемм братьев Стругацких: последняя русская идеология // Русский репортер (М.). - 2014. - 29 нояб.

Счастье для всех. Даром

Ссылка на статью: rusrep.ru/article/2012/11/28/abs

Авторы: Григорий Тарасевич, Антон Максимов, Виталий Лейбин

10 дилемм братьев Стругацких: последняя русская идеология



На прошлой неделе ушел из жизни Борис Стругацкий, последний из тех, к кому в нашей культуре обращались как к пророку. Действительно, братья Стругацкие — больше чем писатели. Они не про литературу или, точнее, не только про литературу. Недаром философ Александр Пятигорский в частной беседе обмолвился, что только они отрефлексировали проблематику второй половины ХХ века. Так или иначе, именно на языке братьев Стругацких последние полвека наша культура чаще всего ставила свои «проклятые вопросы». И если у нас сейчас есть остатки общего мировоззрения и идеологии, то описать это можно только на их языке и из опыта тех, кто строил свою жизнь с помощью сконструированных ими ролей и ситуаций.

читать дальше

@темы: «Волны гасят ветер», «Гадкие лебеди», «Град обреченный», «Далёкая Радуга», «Жук в муравейнике», «За миллиард лет до конца света», «Обитаемый остров», «Стажёры», «Трудно быть богом», Критика, Понедельник начинается в субботу, Сказка о Тройке, Ссылки, Улитка на склоне

13:13 

Говорят, что...

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
...вышло второе издание книги Д.Володихина и Г.Прашкевича: Володихин Д. Братья Стругацкие / Володихин Д., Прашкевич Г. — 2-е изд., испр. и доп. - М.: Молодая гвардия, 2017. - (Жизнь замечательных людей). — 352 с., вкл. - ISBN: 978-5-235-03979-7.

Меня вот очень интересует масштаб этого самого "испр. и доп".

@темы: Библиография, Володихин и Прашкевич, Книги, Критика

01:34 

И старая критика

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Днепров А. На перекрестках фантастики: Заметки писателя-фантаста // Молодой коммунист (М.). - 1964. - № 12. - С.113-118.

Говорят, стоит придумать новый термин, и можно приниматься за создание новой науки. Шутка, конечно. Но если есть в ней доля правды, то она относится и к литературным жанрам. Сначала появляется литературное произведение, не похожее на прежние. Затем придумывается наименование жанра. И вот новое направление в литературе.
читать дальше
Общество решает задачу исторической важности - воспитание нового человека. Роль литературы в этом процессе нельзя переоценить. И именно с этой точки зрения следует подходить к произведениям научной фантастики. Никаких скидок на жанр. Критический анализ конкретных произведений должен быть направлен именно на раскрытие главного - как писатель-фантаст выполняет задачу воспитания нового человека.
Между тем критики - и профессионалы и любители - иной раз подходят к оценке научно-фантастической вещи с заниженными требованиями, как к литературе второго сорта. Или, не замечая главного, весь пыл направляют на мелочи. Однажды мне пришлось долго разговаривать с библиотекарем, который буквально «разносил» произведения Аркадия и Бориса Стругацких за то, что герои в разговоре допускают «грубые словечки и выражения». Других, серьезных претензий к Стругацким не было. Странный, однобокий взгляд на творчество этих интересных писателей.
Кто они? Аркадий - востоковед, филолог. Его брат - научный работник, астроном. Возможно, их стоит упрекнуть за то, что герои нет-нет да и ляпнут не то слово. Это, может быть, и непростительно, потому что их герои - герои будущего. Однако главное совсем не в этом! У героев Стругацких есть чему поучиться. Мужество, беззаветная преданность делу, крепкая дружба и нелюбовь к пустому слову - вот что их отличает.
Из всего того, что написано этими писателями, мне лично больше всего по душе сборник рассказов «Путь на Амальтею», «Стажеры» и «Далекая Радуга». Это все «космические» произведения. Но в них космос уже стал обжитым. Это не место невероятных приключений, это место приложения знаний и труда на благо человечества земли. Космос необъятен, и там хватит работы на всех. И это работа для несгибаемых. Вот одна из основных идей произведений Стругацких. В космос отправляются опытные ученые, закаленные звездолетчики и молодежь, полная романтических мечтаний. И эту романтику корректирует суровая вселенная. Герои Стругацких четко представляют, что если обновленная земля требует от людей дружбы, взаимного уважения и взаимопомощи, то тем более эти качества необходимы в суровой внеземной обстановке.
«Далекая Радуга» - драматическое произведение. Перед исследователями будущего может стать такой вопрос: «Что важнее, человек или результаты его труда?» Жизнь на далекой «Радуге» обречена, и собравшиеся там ученые решают проблему: как поступить, тем более что времени нет. И решение, конечно, одно: жизнь человека важнее любых результатов научного или художественного творчества, сколько бы труда на него ни было потрачено. В детях - будущее человечества. Пусть на «Радуге» погибнут физики и их научные труды. Спасая детей, ученые неизбежно продолжат свою работу.
читать дальше
И на встречах с читателями - любителями и знатоками научно-фантастической литературы и в письмах-откликах на книги мне приходилось сталкиваться с таким вопросом: что научно и что ненаучно в фантастике и насколько правомерно загромождение повестей и рассказов псевдонаукой? Смысл псевдонауки таков: научные проблемы будущего не станут походить на современные. Значит, нужно что-то придумать. И - придумывают.
Этим отличаются, например, Стругацкие, как, впрочем, и многие другие писатели-фантасты. Они увлекаются слишком «фантастическими» научными проблемами. Отсюда непонятная, иногда раздражающая читателя псевдонаучная терминология: «нуль-физика», «П-волна» и т. д.
М. Емцев и Е. Парнов в «Уравнении с бледного Нептуна» свободно оперируют никому не известными «гравиконцентраторами» и «пси-связью». Примеров можно привести много. Думается, что современная наука дает достаточно богатый материал для фантаста, чтобы не выдумывать того, что непонятно даже самим авторам.
читать дальше
И еще одно, последнее замечание.
На «перекрестках» фантастики мы встречаем не только И. Ефремова, А. и Б. Стругацких, А. Полещука, С. Гонсовского, И. Варшавского и других добросовестных литераторов. На этих же «перекрестках» путается очень много таких «писателей», которые не заслуживают того, чтобы их имена назывались. Появление "псевдофантастов» - это угроза жанру, которую должны прежде всего заметить критики и издатели. Спрос на научную фантастику велик, читатель буквально расхватывает книги с титром «научно-фантастический». И этим кое-кто пользуется.
Было бы хорошо, если бы этот жанр литературы был сосредоточен в одном издательстве с квалифицированным редакционным советом, который был бы надежным фильтром, пропускающим к нашему читателю, особенно молодому, только то, что нужно читать и над чем стоит думать.

@темы: Критика, «Стажёры», «Путь на Амальтею», «Далёкая Радуга»

02:15 

Оказывается, уже довольно давно...

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
...а именно - в 2011 году - вышел очередной - четвертый номер 47 тома журнала "Russian Studies in Literature".

Примечателен он тем, что там несколько статей, посвященных творчеству Стругацких:


John Givens. The Strugatsky Brothers and Russian Science Fiction (предисловие от редактора. "Стругацкие и русская/советская научная фантастика").

Viacheslav Ivanov. The Lessons of the Strugatskys ("Уроки Стругацких" - в поражении прогрессоров у Стругацких автор видит приговор неограниченному социальному и техническому прогрессу и, шире, советскому социальному эксперименту).

Irina Kaspe. The Meaning of (Private) Life, or Why Do We Read the Strugatskys? ("Значение (частной) жизни, или Почему мы читаем Стругацких?" - рассматривается "эзопов язык" произведений Стругацких и показывается, как необходимость вычленять скрытые значения - с одной стороны, "фильтровать" "шум", призванный отвлекать и смягчать цензоров, - с другой влияли на восприятие читателями повседневной жизни).

Mark Amusin. A Selective Similarity ("Избирательное подобие" - сравнение фантастики Стругацких и романов Достоевского выделяет озабоченность, характерную как для христианства, так и для социализма, потенциалом и ограничениями человеческого развития; рассматриваются и текстуальные переклички).

www.tandfonline.com/toc/mrsl20/47/4?nav=tocList

В принципе, журнал этот существует и в электронном виде, но платно. И цены на статьи там негуманные...

@темы: Литературоведение, Ссылки, Критика

01:53 

И еще старая критика

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Днепров А. Генераторы идей // Молодая гвардия (М.). - 1964. - № 1. - С.300-305.



читать дальше
В современной научной фантастике работает большое число ученых и инженеров. Специальные научные и технические знания совершенно необходимы писателю-фантасту нашего времени, иначе его фантазии потеряют самое главное - реалистичность. В нашей советской научно-фантастической литературе выступают А. и Б. Стругацкие, из которых один ученый-востоковед, а второй - астроном. Александр Полищук - физик, Емцев и Парнов - научные сотрудники исследовательского института, Г. Альтов - инженер, В. Журавлева - врач и т. д.
читать дальше
Когда-то в науке господствовала детерминистическая концепция, согласно которой знание положения и импульсов всех материальных тел в какой-то момент времени достаточно для того, чтобы точно предсказать всю прошлую и всю будущую историю вселенной. Наука потратила немало сил, чтобы подойти к решению этой грандиозной задачи. И только в начале XX века обнаружилось, что задача не имеет решения. Эта концепция была величайшей научно-фантастической концепцией, которую когда-либо знала история человечества, однако ее влияние на развитие науки и техники огромно.
Не в этом ли главный смысл хорошей научно-фантастической литературы? «Туманность Андромеды» И. Ефремова и цикл повестей и рассказов о будущем А. и Б. Стругацких - это попытка средствами фантастики предсказать будущее человечества, науки и техники. Эти книги написаны с привлечением научных теорий о развитии человеческого общества. Однако никто не вправе требовать, чтобы это были «проекты» будущего, обоснованные на 100 процентов. Заведомо можно сказать, что будущее таким не будет. Критерием точности авторского мышления будет история, а сейчас споры о том, что в этих произведениях верно, а что ошибочно, просто несостоятельны.
Однако эти произведения вдохновляют поиск, возбуждают фантазию читателя, заставляют его думать, анализировать, сопоставлять. И даже в случае активного протеста против авторской мысли читатель или критик вынужден высказывать свое мнение, свою точку зрения, которые являются следующим шагом на пути к познанию будущего.
Пытаться мысленным взором проникнуть в будущее, возбуждать инициативу и творчество будущих ученых и инженеров, предупреждать о возможных последствиях антигуманного использования человеческих знаний - вот неполный перечень задач, которые ставит перед собой советская научная фантастика.
По самой своей природе она глубоко социальна и идейна, как и советская наука. Два мира с их диаметрально противоположным подходом к целям научного прогресса, как в зеркале, находят отражение в научно-фантастической литературе.
Лейтмотив творчества талантливого американского писателя Рея Бредбери - глубокое отвращение к науке - точнее, к ее милитаристским, античеловеческим возможностям. В каждом произведении автор буквально кричит: «Наука - это зло, это смерть, это разрушения, это гибель людей!»
Ядерная война, космические катастрофы, военные столкновения в космосе, гангстеризм и бандитизм в масштабе галактик наводняют западную фантастику. Античеловечная, извращенная буржуазная наука питает авторскую мысль, и буржуазные писатели-фантасты изощряют свое воображение в нахождении путей и способов, как бы можно было еще подлее использовать научные достижения против человека.
Ничего подобного нет в нашей научной фантастике. Будничный героизм людей будущего у Стругацких нарисован с душевной теплотой и со светлым, легким юмором. Е. Вайскунский и Л. Лукодьянов рисуют мир науки и техники как мир удивительных приключений не только героев, но и их необычных идей. Валентина Журавлева облекает суровое безмолвие покоренного космоса в лирические переживания героев. Трудно найти другого писателя-фантаста, который так глубоко проник в эстетику научного познания, как Север Гасовский. Философские размышления Геннадия Гора делают его фантастику суровой, сдержанной и наполненной внутренним драматизмом извечного столкновения прошлого и будущего в человеческой душе. Фантастика Георгия Мартынова граничит со сказкой. Александр Полищук ищет в научно-фантастическом жанре средство для выражения научных гипотез, своих и чужих.
Диапазон советской фантастики огромен: от литературного воплощения больших научных теорий и гипотез до сказки. Непрерывно пополняются ряды советских научных фантастов, главным образом из числа ученых и инженеров. Однако забота о развитии этого жанра литературы далеко не соответствует ни его популярности, ни его значению. Хочется думать, что это явление временное.

@темы: Критика

15:16 

Сегодня с нами издание журнальное.

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!


Это вот обложка.


читать дальше

Итак, с нами:

Strugackij A. Vlny ztisuji vitr / Strugackij A., Strugackij B.; Prel. L.Dvorak; Ill. A.Dobricyn // Sovetska literatura (M., Praha). - 1985. - № 12. - S.3-115. - Чешск. яз. - Загл. ориг.: Волны гасят ветер.

Gakov Vl. Lide jako lide: Svet budoucnosti v trilogii bratri Strugackych // Sovetska literatura (M., Praha). - 1985. - № 12. - S.116-125. - Чешск. яз.

Что можно сказать о переводе? Из интересных вариантов: E.Brown, Big Bag, Debouques, Pumiwur, Xesis, Tosiwill, Oscoview. А голован будет hlavak. Впрочем, я чешского все равно не знаю...

@темы: «Волны гасят ветер», Библиография, Библиофильское, Картинки, Критика, Переводы, Периодика

14:44 

Передача

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Вот здесь - tvkultura.ru/video/show/brand_id/20917/episode_... - говорят, можно посмотреть передачу "СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА: ИДЕЯ КОММУНИЗМА В 60-Е ГОДЫ И СПУСТЯ ПОЛВЕКА". С участием Д.Володихина и Ю.Черняховской (до чьей книги, честно говоря, у меня пока так и не дошли глаза).

Больше полувека назад, в 1961 году, советское руководство объявило о переходе к практической реализации коммунистического строительства. Было заявлено, что к 1980 году "будет создана материальная база коммунизма". Между прочим, значительная, если не большая часть тогдашнего общества не только верила в это, но и желала коммунизма. Это относится и очень многим представителям тогдашней интеллигенции. Насколько искренней, основательной и конструктивной была эта вера?

Гости программы: Юлия Черняховская, кандидат политических наук; Дмитрий Володихин, писатель, историк; Михаил Воейков, заведующий сектором политической экономии Центра методологических и историко-экономических исследований Института экономики РАН; Иосиф Дискин, член Общественной палаты РФ; Руслан Гринберг, научный руководитель Института экономики РАН; Денис Летняков, кандидат политических наук, старший научный сотрудник Института философии РАН.


Про Стругацких там тоже говорили...

@темы: Ссылки, Критика, Видео

00:57 

И еще критика

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Дмитревский Вл. Встречи с грядущим // Звезда. - 1964. - № 9. - С.192-198.


читать дальше
Я совершенно убежден, что «Магелланово облако» Станислава Лема наряду с «Туманностью Андромеды» И. Ефремова сегодня - лучшие, наиболее полные и законченные художественные произведения, создающие правдивую картину жизни на Земле в эпоху восторжествовавшего коммунизма.
Вплотную к ним примыкают повести Аркадия и Бориса Стругацких. Авторы «Страны багровых туч» не почили на лаврах своего первого литературного успеха. Их творческий труд напоминает бег с препятствиями. Всякий раз Стругацкие ставят перед собой новую, усложненную задачу и, надо признать, интересно ее решают. Тому свидетельство - их повести «Возвращение», «Стажеры», «Попытка к бегству».
Центральная идея творчества Стругацких сформулирована устами одного из героев повести «Стажеры» Ивана Жилина.
Жилин, привязавшись к юному стажеру Юре Бородину, думает о том, что мог бы здорово помочь миллионам таких же Юриков, оставшихся на Земле. «Помочь им входить в жизнь, помочь найти себя, определить свое место в мире, научить хотеть сразу многого, научить хотеть работать взахлеб.
Научить не кланяться авторитетам, а исследовать их и сравнивать их поучения с жизнью.
Научить настороженно относиться к опыту бывалых людей, потому что жизнь меняется необычайно быстро.
Научить презирать мещанскую мудрость.
Научить, что любить и плакать от любви не стыдно.
Научить, что скептицизм и цинизм в жизни стоят дешево, что это много легче и скучнее, нежели удивляться и радоваться жизни.
Научить доверять движениям души своего ближнего. Научить, что лучше двадцать раз ошибиться в человеке, чем относиться с подозрением к каждому.
Научить, что дело не в том, как на тебя влияют другие, а в том, как ты влияешь на других».
И герои старшего поколения, экипаж «Тахмасиба» - командир Алексей Быков, планетолог Владимир Юрковский, штурман Михаил Крутиков, борт-инженер Иван Жилин, и представители молодежи - стажер Юрий Бородин, «смерть-планетчики» с астероида Эйномия, персонажи повестей «Возвращение», на наших глазах обретают черты человека новой формации, шагнувшего из царства необходимости в царство свободы.
Друзья и соратники, совершившие когда-то первый полет на Венеру, вовсе не похожи один на другого. Суровый и внешне очень сухой Быков, «роскошный», лениво-пренебрежительный Юрковский, нежнейший Крутиков, простой и ясный Жилин... С одним было бы приятно провести застольные часы, с другим поговорить по душам, с третьим просто помолчать. Но с каждым из них и со всеми вместе легко и радостно совершить самое главное в своей жизни, такое, что потребует полной отдачи и самого высокого взлета души, то, что принято называть подвигом. И это объясняется тем, что у них есть своя, выверенная мера поступков и поведения, не позволяющая сфальшивить или принять малое и не очень значительное за большое и важное. Кстати, о подвиге. Герои Стругацких, как правило, - люди мужественные и смелые. Они не страшатся опасности. Охотно идут на риск. Вот Юрковский. Известный всей планете ученый, он в качестве генерального инспектора совершает «поездку» по трассам солнечной системы. И когда на Марсе проводится облава на чудовищных пиявок, этот уже немолодой человек первым проникает в пещеру, куда скрылись спасшиеся от облавы страшилища. Тот же Юрковский укрощает бунт «нищих духом» на астероиде Бамберга и, в конце концов, погибает во время исследования колец Сатурна, пытаясь помочь раздавленному каменной глыбой Крутикову.
Можно привести много подобных примеров. Но характерно, что никому совершающему подвиг и в голову не приходит, что он поступает как-то особенно. Не звучат фанфары, и авторы не спешат увенчать героя лавровым венком. Подвиг становится поступком, вытекающим из нормы поведения человека. Иным он быть не может, ибо таково его существо - плод коммунистического воспитания многих поколений.
В каждом произведении Стругацких мы сталкиваемся с попыткой найти, раскрыть и обосновать те новые конфликты, которые, по всей видимости, вырастут на почве будущего и станут типичными для человека, решающего массу новых, сложнейших жизненных, нравственных и философских проблем. Особое значение придается вопросам нравственности. Преодолевать собственные слабости и недостатки. Уметь понять душевное состояние другого человека и вовремя прийти ему на помощь. Ненавидеть и презирать равнодушие - эту коррозию, разъедающую душу...
Особенно четко и непримиримо поставлен вопрос о качествах нового человека в повести «Попытка к бегству». Наш современник, советский офицер Репнин, бежит из фашистского концлагеря. В какой-то момент им овладевает страх, ибо в его «шмайсере» осталась последняя обойма. Вместо того чтобы выпустить ее по врагам, Репнин... «дезертирует» в будущее. Попав на далекую неизученную планету, Саул, он же Репнин, сталкивается с насилиями, ужасами, концентрационными лагерями, со всей той скверной, которую преодолевает человечество на своем многовековом пути к физической и нравственной свободе. И Саул в конце концов приходит к убеждению, что совершить «прыжок» в коммунизм нельзя: право войти в коммунизм завоевывается очень высокой ценой, хотя бы и ценой собственной жизни!
Идея этого сложного и смелого по мысли произведения раскрывается в финале. Заключенный в концлагеря Репнин погибает в схватке с фашистами, расстреливая последнюю обойму.
У Стругацких будущее - это конец XX и начало XXI века («Страна багровых туч», «Путь на Амальтею», «Стажеры») и XXII век («Возвращение»). Таким образом, Алексей Быков, Владимир Юрковский, Леонид Горбовский и другие лишь поднимаются по ступенькам лестницы в будущее, которое отдалено от нас не столь уж большими сроками.
Пристально вглядываясь в лицо нашего современника - строителя коммунистического общества, Стругацкие берут на вооружение лучшие его черты и наделяют ими своих героев, понятно, трансформируя их применительно к новым социальным условиям бытия.
Лютая ненависть к сытому мещанству, к мертвенной рутине, к ханжеству и лицемерию сочетается у Стругацких с высоким гуманизмом, выдвигающим на первый план жизнь и судьбу человека. «Никакие открытия не стоят одной-единственной человеческой жизни, - говорит Жилин. - Рисковать жизнью разрешается только ради жизни. Это придумали не люди. Это продиктовала история, а люди только сделали эту историю».
В произведениях Стругацких вы не найдете всеобъемлющего исследования коммунистического общества. Да, вероятно, такой цели они перед собой и не ставили. Но каждая их повесть вводит нас в это общество, заставляет увидеть его таким, каким оно представляется автоpaм, - всегда в поиске, в поступательном движении.
С людьми нового коммунистического общества мы встречаемся и на маленьком астероиде Эйномия, где несколько энтузиастов-ученых - «двадцать пять человек крепких, как алмаз, умных, смелых» - изучают распространение гравитационных волн («Стажеры»).
А в «Возвращении» мы встречаемся с подростками-учениками Аньюдинской школы. Ну, мальчишки как мальчишки! Романтики, забияки, фантазеры. Они носят великолепные клички: Капитан, Атос, Лин... У них есть детально разработанный план - удрать из школы и отправиться на Венеру, чтобы принять участие в грандиозных работах по дистилляции ее атмосферного покрова. И все же они - представители самого молодого поколения XXII века - разительно отличаются от подростков нашего времени. То, что сегодня лишь намечено в сознании и характерах самых передовых, самых лучших ребят - целеустремленность, ненасытная жажда знания, отвращение ко всему фальшивому и дурному, - стало естественной потребностью каждого из учеников Аньюдинской школы. Потому-то их учитель Тенин находит способ отвлечь их от легкомысленной затеи бегства из школы и натолкнуть на более посильные для них дела, потому-то так горячо и искренне звучат гневные слова Поля, обращенные к Вальтеру: «Ты помнишь, что самое дрянное на свете? Я напомню тебе: трусить, врать и нападать. Слава богу, ты не трус, но остальное ты забыл. А я хочу, Чтобы ты запомнил это накрепко!»
Кредо Стругацких изложено Евгением Славиным: «Мое воображение, - говорит он, - всегда поражала ленинская идея о развитии общества по спирали. От первобытного коммунизма, коммунизма нищих, нищих телом и духом, через голод, кровь, войны, через сумасшедшие несправедливости, к коммунизму неисчислимых материальных и духовных богатств. С коммунизма человек начал и к коммунизму вернулся, и этим возвращением начинается новая ветвь спирали, такая, что подумать - голова кружится. Совсем-совсем иная ветвь, не похожая на ту, что мы прошли. И двигает нас по этой новой ветви совсем новое противоречие: между бесконечностью тайн природы и конечностью наших возможностей в каждый момент. И это обещает впереди миллионы веков интереснейшей жизни».
читать дальше
Академик Д. Щербаков в статье «О том, что волнует» пишет: «Фантастические повести, рассказывающие о людях будущего, о их делах и стремлениях, призваны играть огромную воспитательную роль, так как они повествуют о примерах, к которым надо стремиться. Всякий писатель, взявшийся за научную фантастику, обязательно должен досконально разобраться в настоящем, в противном случае его мечты будут бессмысленными».
Посылка, как говорится, совершенно правильная. Приятно, что крупный ученый признает огромную воспитательную роль научной фантастики. Но дальше он пишет:
«К сожалению, даже самый беглый анализ научно-фантастической литературы показывает, что это совершенно необходимое правило часто не выполняется. Вот почему герои ряда произведений этого жанра не вызывают никакой симпатии у читателя».
Думается, что Д. Щербаков делает подобный вывод только потому, что его знакомство с советской научно-фантастической литературой недостаточно глубоко.
Человек, встретившийся с героями Ефремова, Стругацких, Гора и других серьезных мастеров этого жанра, не стал бы, конечно, утверждать, что они либо «сводная таблица всевозможных добродетелей», либо «упитанные невежды, наивные и никчемные».
Писатели-фантасты - люди, одаренные особым даром воображения. Они могут и должны нарисовать правдивые, прекрасные и величественные картины того мира, который ныне строит более миллиарда землян.
Что же может быть благороднее и значительнее задачи ярко, осязаемо показать то, что было когда-то мечтой многих поколений, а ныне воплотилось в программу конкретных дел каждого из нас!

@темы: «Путь на Амальтею», «Стажёры», «Страна багровых туч», Возвращение (Полдень XXII век), Критика, Попытка к бегству

00:46 

А вот давно у нас старой критики не было

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Дмитревский Вл. Встречи с грядущим // О литературе для детей. - Л., 1964. - Вып.9. - С.29-46.


читать дальше
Я совершенно убежден, что «Магелланово облако» Станислава Лема наряду с «Туманностью Андромеды» И. Ефремова на сегодня лучшие, наиболее полные и законченные художественные произведения, создающие правдивое видение жизни на Земле в эпоху восторжествовавшего коммунизма.
Вплотную к ним примыкают повести Аркадия и Бориса Стругацких, занимающие все более значительное место в советской научной фантастике. Происходит это потому, что авторы «Страны багровых туч» не почили на лаврах своего первого литературного успеха. Их творческий труд напоминает бег с препятствиями. Всякий раз Стругацкие ставят перед собой новую, «усложненную» задачу и, надо признать, блестяще ее решают. Тому свидетельство - их повести «Возвращение», «Стажеры», «Попытка к бегству», «Далекая Радуга».
В Программе партии сказано: «В период перехода к коммунизму возрастает возможность воспитания нового человека, гармонически сочетающего в себе духовное богатство, моральную чистоты и физическое совершенство».
Вот он, ключ к пониманию центральной идеи, заложенной в каждом произведении Стругацких! Она четко сформулирована устами одного из героев повести «Стажеры» Ивана Жилина, того самого бортинженера легендарного «Тахмасиба», которого мы отлично помним по книге «Страна багровых туч».
Жилин, привязавшись к юному стажеру Юре Бородину, думает о том, что мог бы здорово помочь миллионам таких же Юриков, оставшихся на Земле. «Помочь им входить в жизнь, помочь найти себя, определить свое место в мире, научить хотеть сразу многого, научить хотеть работать взахлеб.
Научить настороженно относиться к опыту бывалых людей, потому что жизнь меняется необычайно быстро. Научить презирать мещанскую мудрость. Научить, что любить и плакать от любви не стыдно. Научить, что скептицизм и цинизм в жизни стоят дешево, что это много легче и скучнее, нежели удивляться и радоваться жизни.
Научить доверять движениям души своего ближнего. Научить, что лучше двадцать раз ошибиться в человеке, чем относиться с подозрением к каждому.
Научить, что дело не в том, как на тебя влияют другие, а в том, как ты влияешь на других.
И научить их, что один человек ни черта не стоит».
Но подлинный художник не имеет права ограничиться одним лишь декларированием своих воззрений.
Идея должна найти свое образное выражение! И вот, читая книги Стругацких, мы убеждаемся, что слово у них не расходится с делом. И герои старшего поколения - экипаж «Тахмасиба»: командир Алексей Быков, планетолог Владимир Юрковский, штурман Михаил Крутиков, бортинженер Иван Жилин, и представители молодежи - стажер Юрий Бородин, «смерть-планетчики» с астероида Эйномия и персонажи повестей «Возвращение» и «Далекая радуга» обретают видимые и осязаемые черты человека новой формации, шагнувшего из царства необходимости в царство свободы.
Жизнь каждого из них прежде всего неповторима. Друзья и соратники, совершившие когда-то первый полет на Венеру, вовсе не похожи один на другого. Суровый и внешне очень сухой Быков, «роскошный», лениво-пренебрежительный Юрковский, нежнейший Крутиков, простой и ясный Жилин... С одним было бы приятно провести застольные часы, с другим поговорить по душам, с третьим просто помолчать, иногда лишь встречаясь взглядами. Но с каждым из них и со всеми вместе легко и радостно совершить самое главное в своей жизни, такое, что потребует полной отдачи и самого высокого взлета души, то, что принято называть подвигом. И это объясняется тем, что у них есть своя, выверенная мера поступков и поведения, не позволяющая сфальшивить или принять малое и не очень значительное за большое и важное.
Кстати, о подвиге. Герои Стругацких, как правило, люди мужественные и смелые. Они не страшатся опасности. Охотно идут на риск. Возьмем, к примеру, Юрковского. Известный всей планете ученый, он в качестве генерального инспектора совершает «поездку» по трассам Солнечной системы. И когда на Марсе проводится облава на чудовищных пиявок, этот, уже немолодой, человек, первым проникает в пещеру, куда скрылись спасшиеся от облавы страшилища. Тот же Юрковский укрощает бунт «нищих духом» на астероиде Бамберга и в конце концов погибает во время исследования колец Сатурна, пытаясь помочь раздавленному каменной глыбой Крутикову.
В «Далекой Радуге» физик-нулевик Роберт Скляров садится на резервную «Харибду» (танк - поглотитель энергии) и вступает в неистовое, безнадежное единоборство с Волной, испепеляющей на своем пути все живое. А на другой «Харибде» работает флегматичный Патрик.
Можно привести много подобных примеров. Но характерно, что совершающему подвиг и в голову не приходит, что он поступает как-то особенно. Не звучат фанфары славы, и авторы не спешат увенчать героя лавровым венком. Подвиг становится поступком, вытекающим из нормы поведения человека. Иным он быть не может, ибо таково его существо - результат коммунистического воспитания многих поколений.
В каждом произведении Стругацких мы сталкиваемся с попыткой писателей найти, раскрыть и обосновать те новые конфликты, которые, по всей видимости, вырастут на почве будущего и станут типичными для человека, которому придется решать массу новых, сложнейших нравственных, моральных и философских проблем. Особое значение придается вопросам нравственности. Преодолевать собственные слабости и недостатки. Уметь понять душевное состояние другого человека и вовремя прийти ему на помощь. Ненавидеть и презирать равнодушие - эту коррозию, разъедающую душу...
Особенно четко и непримиримо поставлен вопрос о качествах нового человека в повести «Попытка к бегству». Наш современник, советский офицер Репнин, бежит из фашистского концлагеря. В какой-то момент им овладевает страх, ибо в его «шмайсере» осталась последняя обойма. Вместо того чтобы выпустить ее по врагам, Репнин... «дезертирует» в будущее. Попав на далекую неизученную планету, Саул, он же Репнин, сталкивается с насилиями, ужасами, концентрационными лагерями, со всей той скверной, которую преодолевает человечество на своем многовековом пути к физической и нравственной свободе. И Саул в конце концов приходит к убеждению, что совершить «прыжок» в коммунизм нельзя: право войти в коммунизм завоевывается очень высокой ценой, хотя бы и ценой собственной жизни!
Идея этого сложного и смелого по мысли произведения раскрывается в финале. Заключенный концлагеря Репнин погибает в схватке с фашистами, расстреливая последнюю обойму.
Меня могут упрекнуть в непоследовательности. Ведь, говоря о «Туманности Андромеды», я оправдывал «непохожесть» людей эры Великого Кольца на наших современников, а сейчас, анализируя произведения Стругацких, положительно отзываюсь об их героях, которые мало чем отличаются от нас. Но все станет на свои места, если вспомнить, что Ефремов относит время действия примерно на тысячелетие вперед, тогда как у Стругацких будущее - это конец XX и начало XXI веков («Страна багровых туч», «Путь на Амальтею», «Стажеры»), XXII век («Возвращение», «Далекая Радуга»). Таким образом, Алексей Быков, Владимир Юрковский, Леонид Горбовский и другие лишь поднимаются по ступенькам лестницы, которую уже преодолели Дар Ветер и Эрг Hoop.
Пристально вглядываясь в лицо нашего современника - строителя коммунистического общества, Стругацкие берут на вооружение лучшие его черты и наделяют ими своих героев, понятно, трансформируя их применительно к новым социальным условиям бытия. И из искры возгорается пламя благородной, чистой и мужественной души нового человека.
Лютая ненависть к сытому мещанству, к мертвенной рутине, к ханжеству и лицемерию сочетается у Стругацких с высоким гуманизмом, выдвигающим на первый план жизнь и судьбу человека. «Никакие открытия не стоят одной-единственной человеческой жизни, - говорит Жилин. - Рисковать жизнью разрешается только ради жизни. Это придумали не люди. Это продиктовала история, а люди только сделали эту историю». И когда во время катастрофы на Радуге возникает вопрос, что надлежит спасать в первую очередь: материалы величайших научных открытий, принадлежащих двадцати миллиардам землян, разбросанных по вселенной, или же детей, находящихся на погибающей планете, Леонид Горбовский колеблется лишь мгновение. «Надо выбрать и сказать вслух, громко, что ты выбрал. И тем самым взять на себя гигантскую ответственность, совершенно непривычную по тяжести, ответственность перед самим собой, чтобы оставшиеся три часа жизни чувствовать себя человеком, не корчиться от непереносимого стыда...»
И Горбовский уже решил. Он берет микрофон и говорит просто: «Все уже решено. Ясли и матери с новорожденными уже на звездолете. Остальные ребятишки грузятся сейчас. Я думаю, все поместятся. Даже не думаю, уверен».
Вот ситуация, в которой оправдывается не только право рисковать жизнью, но и отдать свою за жизнь других!
В произведениях Стругацких вы не найдете всеобъемлющего исследования коммунистического общества. Да, вероятно, такой цели они перед собой и не ставили. Но каждая их повесть вводит нас в это общество, заставляет увидеть его таким, каким оно представляется авторам, - всегда в поиске, в поступательном движении.
Атмосфера необычного, нового обволакивает нас и тогда, когда мы вместе с Юрковским оказываемся на маленьком астероиде Эйномия, где несколько энтузиастов-ученых, «двадцать пять человек, крепких, как алмаз, умных, смелых», изучают распространение гравитационных волн («Стажеры»), и тогда, когда мы незримо присутствуем в кабинете директора Радуги-планеты, превращенной в базу для проведения самых неимоверных научных экспериментов («Далекая Радуга»). На первый взгляд, рабочий день Матвея Вязаницына мало чем отличается от рабочего дня директора какого-нибудь крупного завода или научно-исследовательского института наших дней. Многочисленные посетители. Вызовы. Споры. Столкновение интересов. Вязаницын то убеждает, то упрашивает, иногда - приказывает. Из его кабинета выходят довольные, смущенные, разгневанные. Но вслушайтесь в этот быстрый лаконичный диалог. Никто не говорит о себе. Никто не жалуется на свои обиды и невзгоды. Но когда дело касается их работы, посетители директорского кабинета свирепеют и устраивают «начальству» грандиозные скандалы. Физики сражаются с физиками за право распоряжаться энергией, пытаются вне очереди получить нужные им аппараты, дерутся за время и за людей, необходимых для проведения эксперимента. И это уже завтрашний день, когда творческий труд стал необходимостью, радостью, счастьем для каждого!
А в «Возвращении» мы встречаемся с подростками - учениками аньюдинской школы. Ну, мальчишки как мальчишки! Романтики, забияки, драчуны. Они носят великолепные клички: «Капитан», «Атос», «Лин»... У них есть детально разработанный план - удрать из школы и... отправиться на Венеру, чтобы принять участие в грандиозных работах по дистилляции ее атмосферного покрова. И все же они - представители самого молодого поколения XXII века - разительно отличаются от подростков нашего времени. То, что сегодня лишь намечено в сознании и характерах самых передовых, самых лучших ребят-целеустремленность, ненасытная жажда знания, отвращение ко всему фальшивому и дурному, - стало естественной потребностью каждого из учеников аньюдинской школы. Потому-то их учитель Тенин находит способ отвлечь их от легкомысленной затеи - бегства из школы - и натолкнуть на более посильные для них дела, потому-то так горячо и искренне звучат слова Поля, обращенные к Вальтеру: «Ты помнишь, что самое дрянное на свете? Я напомню тебе: трусить, врать и нападать. Слава богу, ты не трус, но остальное ты забыл. А я хочу, чтобы ты запомнил это накрепко!»
Кредо Стругацких изложено Евгением Славиным - звездолетчиком-релятивистом, шагнувшим в будущее, понявшим и полюбившим его. «Мое воображение, - говорит он, - всегда поражала ленинская идея о развитии общества по спирали. От первобытного коммунизма, коммунизма нищих, нищих телом и духом, через голод, кровь, войны, через сумасшедшие несправедливости, к коммунизму неисчислимых материальных и духовных богатств. С коммунизма человек начал и к коммунизму вернулся, и этим возвращением начинается новая ветвь спирали, такая, что подумать - голова кружится. Совсем-совсем иная ветвь, не похожая на ту, что мы прошли. И двигает нас по этой новой ветви совсем новое противоречие: между бесконечностью тайн природы и конечностью наших возможностей в каждый момент. И это обещает впереди миллионы веков интереснейшей жизни».
Оттуда, из грядущего - крутого витка спирали общественного развития - доносится до нас уверенный и твердый голос наших потомков: «Спокойной плазмы!»
И мы, поверившие и полюбившие их, отвечаем из нашего трудного, но прекрасного сегодня, молодому незнакомому племени: «И вам спокойной плазмы, друзья!»
читать дальше

@темы: «Далёкая Радуга», «Путь на Амальтею», «Стажёры», «Страна багровых туч», Возвращение (Полдень XXII век), Критика, Попытка к бегству

13:50 

Трудно быть богом, или Сказка о потерянной грамоте

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Оригинал взят у maysuryan в Трудно быть богом, или Сказка о потерянной грамоте
На экраны вышел последний фильм умершего в 2013 году режиссёра Алексея Германа "Трудно быть богом" (по одноимённой повести Аркадия и Бориса Стругацких). В рецензиях на фильм, даже благожелательных, трудно не заметить сквозящего разочарования.

Вот цитаты из достаточно типичных отзывов.

Из рецензии Эдуарда Лимонова (отрицательной): "Идёт дождь, и много грязи и почему-то все принюхиваются и нюхают. Главное действующее лицо дон Румата Эсторский даже лопату нюхает. Вылавливают книжников и топят их в дерьме туалетов. А книжники - это те, у кого есть печатные издания. А печатные издания - это комки слипшихся страниц, а вовсе не книги. В грязи и по лужам, и дождь сверху, бродят такие зомби - население. Все поголовно - уроды. У тому же Алексей Герман Старший широко пользуется крупным планом. И вот эти грязные зловещие личики нам назойливо демонстрирует. Всё это грязное население ссорится, сталкивается, ходит, бродит, в грязи, дон Румата пьёт до бессознанки алкоголя, едет на осле лицом к его хвосту, швыряется дерьмом как нашист, и читает стихи Блока... Владения дона Руматы, это по-видимому подразумеваемый СССР, серое братство у власти. В общем, печальная никому не нужная неудача. На кой чёрт!".

Из рецензии блогера santagloria ("объективной"): "На первых же кадрах - длительный и детальный акт использования нужника, чей-то зад через прорезь дыры, и размазывание подобранного с земли (грязи? не-грязи?) по лицам в кадр. Подумала - не об этом ли молчали? Следующие двадцать минут были совершенно идентичными. Грязь. Герой просыпается под столом с гниющими остатками еды и пальцем достает насекомое из стакана, прежде чем выпить (к счастью, не пьет). Снова мерзость, требуха, парша, всё скользко от месива - на улице от дерьма и грязи, внутри помещений - от крови, грязи и того же дерьма. Кого-то долго и подробно топят в нужнике... Полное отсутствие любой динамики - визуальной или сюжетной. Все мутно и муторно: персонажи каждые три минуты или плюют друг другу в лицо или размазывают по этому же лицу очередную органическую грязь. Периодически в кадре всплывают отсылки к христианской иконографике - пьяный Румата задом наперед на осле пытается въехать в городские ворота и забрасывает свежим ослиным дерьмом поющих под стеной монахов. Ноги Руматы в воде, эту воду пьют. Разговоры о боге. Рыбы и прочая символика. Привычно отмечаю эти отсылки, но они не акцентированы и совершенно не выделяются из монотонного ритма повествования. А оно действительно монотонно и мучительно - густое, мёрзлое пространство, в котором постоянно происходит то, от чего всю жизнь учился отводить взгляд... Кому-то буднично вспарывают живот. Но это не шокирует. Не удивляет. Не пугает. Только монотонность, мерзость, отвращение, скука. Сопереживание - на нуле. Вовлеченность - на минус два. Действия нет, как такового, нет добра и зла, нет эмоционального контраста, нет вектора движения - только скучные, неприятные люди, совершающие бессмысленные действия с грязью во всех ее проявлениях. Нет, это не "Сало" Пазолини. Это даже не по мотивам книги и не по духу ее - сюжет и герои Стругацких здесь относительно декоративны. Недоуменная тоска. Скука и грязь. Зачем я смотрю на все это?.. Бесконечное колесо серости, вращающееся без всякой цели и смысла. Без катарсиса, без победы и поражения, без логического конца. В этом аду не заметна разница между прогрессорами и аборигенами. Нет даже торжества резни, устроенного Руматой."

А это отрывок из как бы положительной рецензии Умберто Эко: "Как только вы попадаете в это Босхово полотно, остаётся брести по закоулкам, даже по таким, которых на настоящем полотне-то и не видно. Вы бредёте под гипнозом ужаса. Нужна немалая сила духа, чтобы восстановить дистанцию... В этом аду, созданном из нетерпимости и изуверств, из омерзительных проявлений жестокости, нельзя существовать отдельно, как будто не о тебе там речь, не о тебе fabula narratur... Приятного вам путешествия в ад. В сравнении с Германом фильмы Квентина Тарантино - это Уолт Дисней."

В чём причина разочарования? "Ну не может же быть так, - рассуждала интеллигенция, - чтобы в последнем фильме Великого Режиссёра не было какого-то глубокого Откровения и Послания, месседжа?" И 15 лет, пока снимался фильм, она терпеливо ждала этого месседжа. Дождалась. На экране "очень много букофф" - эти буквы составлены из крови, дерьма, других нечистот, тупых уродливых лиц, - но осмысленный текст из этих букофф не складывается. Месседж не прочитывается. Послание заключается в отсутствии послания. Печалька!
читать дальше

А я фильм так и не рискнула посмотреть...

@темы: Вторичное творчество, Экранизации, Фильмы, Ссылки, Перепост, Герман, «Трудно быть богом», Критика

22:13 

По понятной причине...

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Воскресному посту пришлось стать понедельничным.

Сегодня с нами очень толстый том.



Это обложка. Несмотря на то, что она выглядит как суперобложка, она приклеена к корешку и иной обложки под ней нет.

читать дальше

Итак, с нами:

Strugatzki A. Werkausgabe: Zweiter Band: Picknick am Wegesrand / Ubers. A.Moeckel; Eine Milliarde Jahre vor dem Weltuntergang / Ubers. W.Ehlert; Das Experiment / Ubers. R.Fischer / Strugatzki A., Strugatzki B.; Herausgegeben von S.Mamczak, E.Simon; Nach den ungekuerzten und unzensierten Originalversionen ergaenzt von E.Simon; Nachdichtungen von G.Sell, E.Simon; Ubers. des Kommentars von B.Strugatzki - E.Simon; Nachwort von K.Steinmueller; Ammerkungen von V.Kurilski, E.Simon. - Muenchen: Wilhelm Heyne Verlag, 2010. - 912 S. - ISBN 978-3-453-52631-0. - Нем. яз. - Загл. ориг.: Собрание сочинений: Том второй: Пикник на обочине; За миллиард лет до конца света; Град обреченный.

Содерж.:
Picknick am Wegesrand. S.7-232;
Eine Milliarde Jahre vor dem Weltuntergang. S.233-390;
Das Experiment. S. 391-857;
Kommentar / B.Strugazki. S.861-878;
Die Experimentatoren / K.Steinmueller. S.879-891;
Anmerkungen / V.Kurilski, E.Simon. S.892-909;
Die wichtigsten Werke der Brueder Strugatzki. S.910-911.

@темы: «Пикник на обочине», Переводы, Книги, Собрание сочинений, Критика, Комментарии к пройденному, Картинки, Библиофильское, Библиография, Б.Стругацкий, «За миллиард лет до конца света», «Град обреченный»

00:59 

А это до некоторой степени ответ на вчерашнюю статью

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Оригинал взят у ЖЖ-юзера e_v_ikhlov в Дни Араты Великого. История победившей Арканарской революции
Конференция известного писателя и публициста Максима КалашниковаGame of Thrones О любимой руке Д.Ланнистера RolemancerГермания. Весна 1525 года. Песни крестьянской войны. Социальная Революция

Революция – это не только погружение в рукотворный ад, иногда это выход из ада.
Сейчас совпали несколько событий – Украинская революция, крымский кризис, российская интервенция и выход в прокат посмертного фильма Алексея Германа «Трудно быть богом» (в оригинале) «История Арканарской резни» - вторая в нашей стране экранизация романа-манифеста братьев Стругацких «Трудно быть богом».
читать дальше

@темы: Ссылки, Перепост, Критика, «Трудно быть богом», Экранизации, Фильмы

13:23 

"Братья Стругацкие как зеркало советской интеллигенции"

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Утащено отсюда: forum-msk.org/material/society/9656767.html , целиком, за исключением первой фразы (которая просто "привязывала" статью - опубликованную 03.12.2012 - к моменту). Только комментарии не читайте.

Автор - Александр Майсурян

Творчество братьев Стругацких с непревзойдённой ясностью отразило советскую интеллигенцию последнего полустолетия - со всеми её идеалами, обычаями, верованиями, сомнениями, предрассудками - и метаморфозами, через которые она прошла. Потому что сами Стругацкие были неотделимой частью этого социального слоя. В этом была их сила - а потом в этом сказалась и их слабость.
читать дальше

@темы: «Трудно быть богом», «Хищные вещи века», Бессильные мира сего, Второе нашествие марсиан, Критика, Парень из преисподней, Поиск предназначения, Понедельник начинается в субботу, Попытка к бегству, С.Витицкий

клуб любителей Стругацких

главная