• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: silent-gluk (список заголовков)
00:57 

И еще критика

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Дмитревский Вл. Встречи с грядущим // Звезда. - 1964. - № 9. - С.192-198.


читать дальше
Я совершенно убежден, что «Магелланово облако» Станислава Лема наряду с «Туманностью Андромеды» И. Ефремова сегодня - лучшие, наиболее полные и законченные художественные произведения, создающие правдивую картину жизни на Земле в эпоху восторжествовавшего коммунизма.
Вплотную к ним примыкают повести Аркадия и Бориса Стругацких. Авторы «Страны багровых туч» не почили на лаврах своего первого литературного успеха. Их творческий труд напоминает бег с препятствиями. Всякий раз Стругацкие ставят перед собой новую, усложненную задачу и, надо признать, интересно ее решают. Тому свидетельство - их повести «Возвращение», «Стажеры», «Попытка к бегству».
Центральная идея творчества Стругацких сформулирована устами одного из героев повести «Стажеры» Ивана Жилина.
Жилин, привязавшись к юному стажеру Юре Бородину, думает о том, что мог бы здорово помочь миллионам таких же Юриков, оставшихся на Земле. «Помочь им входить в жизнь, помочь найти себя, определить свое место в мире, научить хотеть сразу многого, научить хотеть работать взахлеб.
Научить не кланяться авторитетам, а исследовать их и сравнивать их поучения с жизнью.
Научить настороженно относиться к опыту бывалых людей, потому что жизнь меняется необычайно быстро.
Научить презирать мещанскую мудрость.
Научить, что любить и плакать от любви не стыдно.
Научить, что скептицизм и цинизм в жизни стоят дешево, что это много легче и скучнее, нежели удивляться и радоваться жизни.
Научить доверять движениям души своего ближнего. Научить, что лучше двадцать раз ошибиться в человеке, чем относиться с подозрением к каждому.
Научить, что дело не в том, как на тебя влияют другие, а в том, как ты влияешь на других».
И герои старшего поколения, экипаж «Тахмасиба» - командир Алексей Быков, планетолог Владимир Юрковский, штурман Михаил Крутиков, борт-инженер Иван Жилин, и представители молодежи - стажер Юрий Бородин, «смерть-планетчики» с астероида Эйномия, персонажи повестей «Возвращение», на наших глазах обретают черты человека новой формации, шагнувшего из царства необходимости в царство свободы.
Друзья и соратники, совершившие когда-то первый полет на Венеру, вовсе не похожи один на другого. Суровый и внешне очень сухой Быков, «роскошный», лениво-пренебрежительный Юрковский, нежнейший Крутиков, простой и ясный Жилин... С одним было бы приятно провести застольные часы, с другим поговорить по душам, с третьим просто помолчать. Но с каждым из них и со всеми вместе легко и радостно совершить самое главное в своей жизни, такое, что потребует полной отдачи и самого высокого взлета души, то, что принято называть подвигом. И это объясняется тем, что у них есть своя, выверенная мера поступков и поведения, не позволяющая сфальшивить или принять малое и не очень значительное за большое и важное. Кстати, о подвиге. Герои Стругацких, как правило, - люди мужественные и смелые. Они не страшатся опасности. Охотно идут на риск. Вот Юрковский. Известный всей планете ученый, он в качестве генерального инспектора совершает «поездку» по трассам солнечной системы. И когда на Марсе проводится облава на чудовищных пиявок, этот уже немолодой человек первым проникает в пещеру, куда скрылись спасшиеся от облавы страшилища. Тот же Юрковский укрощает бунт «нищих духом» на астероиде Бамберга и, в конце концов, погибает во время исследования колец Сатурна, пытаясь помочь раздавленному каменной глыбой Крутикову.
Можно привести много подобных примеров. Но характерно, что никому совершающему подвиг и в голову не приходит, что он поступает как-то особенно. Не звучат фанфары, и авторы не спешат увенчать героя лавровым венком. Подвиг становится поступком, вытекающим из нормы поведения человека. Иным он быть не может, ибо таково его существо - плод коммунистического воспитания многих поколений.
В каждом произведении Стругацких мы сталкиваемся с попыткой найти, раскрыть и обосновать те новые конфликты, которые, по всей видимости, вырастут на почве будущего и станут типичными для человека, решающего массу новых, сложнейших жизненных, нравственных и философских проблем. Особое значение придается вопросам нравственности. Преодолевать собственные слабости и недостатки. Уметь понять душевное состояние другого человека и вовремя прийти ему на помощь. Ненавидеть и презирать равнодушие - эту коррозию, разъедающую душу...
Особенно четко и непримиримо поставлен вопрос о качествах нового человека в повести «Попытка к бегству». Наш современник, советский офицер Репнин, бежит из фашистского концлагеря. В какой-то момент им овладевает страх, ибо в его «шмайсере» осталась последняя обойма. Вместо того чтобы выпустить ее по врагам, Репнин... «дезертирует» в будущее. Попав на далекую неизученную планету, Саул, он же Репнин, сталкивается с насилиями, ужасами, концентрационными лагерями, со всей той скверной, которую преодолевает человечество на своем многовековом пути к физической и нравственной свободе. И Саул в конце концов приходит к убеждению, что совершить «прыжок» в коммунизм нельзя: право войти в коммунизм завоевывается очень высокой ценой, хотя бы и ценой собственной жизни!
Идея этого сложного и смелого по мысли произведения раскрывается в финале. Заключенный в концлагеря Репнин погибает в схватке с фашистами, расстреливая последнюю обойму.
У Стругацких будущее - это конец XX и начало XXI века («Страна багровых туч», «Путь на Амальтею», «Стажеры») и XXII век («Возвращение»). Таким образом, Алексей Быков, Владимир Юрковский, Леонид Горбовский и другие лишь поднимаются по ступенькам лестницы в будущее, которое отдалено от нас не столь уж большими сроками.
Пристально вглядываясь в лицо нашего современника - строителя коммунистического общества, Стругацкие берут на вооружение лучшие его черты и наделяют ими своих героев, понятно, трансформируя их применительно к новым социальным условиям бытия.
Лютая ненависть к сытому мещанству, к мертвенной рутине, к ханжеству и лицемерию сочетается у Стругацких с высоким гуманизмом, выдвигающим на первый план жизнь и судьбу человека. «Никакие открытия не стоят одной-единственной человеческой жизни, - говорит Жилин. - Рисковать жизнью разрешается только ради жизни. Это придумали не люди. Это продиктовала история, а люди только сделали эту историю».
В произведениях Стругацких вы не найдете всеобъемлющего исследования коммунистического общества. Да, вероятно, такой цели они перед собой и не ставили. Но каждая их повесть вводит нас в это общество, заставляет увидеть его таким, каким оно представляется автоpaм, - всегда в поиске, в поступательном движении.
С людьми нового коммунистического общества мы встречаемся и на маленьком астероиде Эйномия, где несколько энтузиастов-ученых - «двадцать пять человек крепких, как алмаз, умных, смелых» - изучают распространение гравитационных волн («Стажеры»).
А в «Возвращении» мы встречаемся с подростками-учениками Аньюдинской школы. Ну, мальчишки как мальчишки! Романтики, забияки, фантазеры. Они носят великолепные клички: Капитан, Атос, Лин... У них есть детально разработанный план - удрать из школы и отправиться на Венеру, чтобы принять участие в грандиозных работах по дистилляции ее атмосферного покрова. И все же они - представители самого молодого поколения XXII века - разительно отличаются от подростков нашего времени. То, что сегодня лишь намечено в сознании и характерах самых передовых, самых лучших ребят - целеустремленность, ненасытная жажда знания, отвращение ко всему фальшивому и дурному, - стало естественной потребностью каждого из учеников Аньюдинской школы. Потому-то их учитель Тенин находит способ отвлечь их от легкомысленной затеи бегства из школы и натолкнуть на более посильные для них дела, потому-то так горячо и искренне звучат гневные слова Поля, обращенные к Вальтеру: «Ты помнишь, что самое дрянное на свете? Я напомню тебе: трусить, врать и нападать. Слава богу, ты не трус, но остальное ты забыл. А я хочу, Чтобы ты запомнил это накрепко!»
Кредо Стругацких изложено Евгением Славиным: «Мое воображение, - говорит он, - всегда поражала ленинская идея о развитии общества по спирали. От первобытного коммунизма, коммунизма нищих, нищих телом и духом, через голод, кровь, войны, через сумасшедшие несправедливости, к коммунизму неисчислимых материальных и духовных богатств. С коммунизма человек начал и к коммунизму вернулся, и этим возвращением начинается новая ветвь спирали, такая, что подумать - голова кружится. Совсем-совсем иная ветвь, не похожая на ту, что мы прошли. И двигает нас по этой новой ветви совсем новое противоречие: между бесконечностью тайн природы и конечностью наших возможностей в каждый момент. И это обещает впереди миллионы веков интереснейшей жизни».
читать дальше
Академик Д. Щербаков в статье «О том, что волнует» пишет: «Фантастические повести, рассказывающие о людях будущего, о их делах и стремлениях, призваны играть огромную воспитательную роль, так как они повествуют о примерах, к которым надо стремиться. Всякий писатель, взявшийся за научную фантастику, обязательно должен досконально разобраться в настоящем, в противном случае его мечты будут бессмысленными».
Посылка, как говорится, совершенно правильная. Приятно, что крупный ученый признает огромную воспитательную роль научной фантастики. Но дальше он пишет:
«К сожалению, даже самый беглый анализ научно-фантастической литературы показывает, что это совершенно необходимое правило часто не выполняется. Вот почему герои ряда произведений этого жанра не вызывают никакой симпатии у читателя».
Думается, что Д. Щербаков делает подобный вывод только потому, что его знакомство с советской научно-фантастической литературой недостаточно глубоко.
Человек, встретившийся с героями Ефремова, Стругацких, Гора и других серьезных мастеров этого жанра, не стал бы, конечно, утверждать, что они либо «сводная таблица всевозможных добродетелей», либо «упитанные невежды, наивные и никчемные».
Писатели-фантасты - люди, одаренные особым даром воображения. Они могут и должны нарисовать правдивые, прекрасные и величественные картины того мира, который ныне строит более миллиарда землян.
Что же может быть благороднее и значительнее задачи ярко, осязаемо показать то, что было когда-то мечтой многих поколений, а ныне воплотилось в программу конкретных дел каждого из нас!

@темы: «Путь на Амальтею», «Стажёры», «Страна багровых туч», Возвращение (Полдень XXII век), Критика, Попытка к бегству

13:53 

И еще публицистика

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Стругацкий А. [О фильме “Таинственная стена”] // Комсомолец Татарии (Казань). - 1968. - 10 апр. (№ 43). - С.4.


"ТАИНСТВЕННАЯ СТЕНА"
Скоро на экраны выйдет новый фантастический фильм "Таинственная стена". Это дебют выпускников ВГИКа И.Поволоцкой и М.Садковича. О чем он?

- В основе фильма не лежит никакое литературное произведение, - говорит режиссер М.Садкович. - Сценарий оригинален от начала до конца. Мы писали его втроем совместно с молодым драматургом А.Червинским. Это картина о людях, о наших современниках, о проблемах взаимопонимания между людьми. В фильме не будет внеземных пейзажей, фантастических чудовищ, картин далекого будущего, фантастических машин.
В одном из отдаленных районов севера наблюдается необъяснимое явление. Таинственная стена, огромный наэлектризованный купол, который вызывает странные галлюцинации у людей, оказавшихся под ним. Что это? Природное явление? Сигналы внеземной цивилизации? Как разгадать видения, посылаемые людям Стеной, на каком языке говорить с нею?
Фильм мы делали в объединении "Юность" студии "Мосфильм". В нем снимались великолепные актеры Т.Лаврова, И.Учанейшвили, А.Миронов, Л.Круглый, которые очень помогли нам, как и весь коллектив "Юности".
Каким получился этот фильм, как его примут зрители - все это станет ясно только тогда, когда он выйдет на экраны. Ну, а пока, что говорят о нем писатели-фантасты?

Аркадий Стругацкий:
- Картина мне понравилась. ...Если советская кинофантастика будет развиваться такими темпами (после печальной памяти "Планеты бурь" прошло шесть лет), то, может быть, лет через шесть мы получим своих киноклассиков фантастики.

Ариадна Громова:
- Очень легко было бы критиковать "Таинственную стену". Недостатки есть - главным образом, по линии сюжетной. Но говорить об этом сейчас нет смысла, поскольку перед нами заявка на настоящую фантастику в кино. То, что было в советском кинематографе и на 90 процентов в западном, - ремесло, рассчитанное на дешевые эффекты. В "Таинственной стене" фантастика рассчитана уже на восприятие думающего человека.

Евгений Войскунский:
- Фильм произвел на меня двойственное впечатление. С одной стороны, он действительно первая ласточка. В советской фантастике таких "человеческих" фильмов еще не было. Как бы далеко фантастика ни уносила нас, она всегда должна опираться на жизненные проблемы сегодняшнего дня. И здесь такая проблема есть - проблема взаимопонимания между людьми. С другой стороны, фильм не избежал известной примитивности, возникают какие-то лобовые ситуации.

Дмитрий Биленкин:
- Все зависит от того, в какой координате оценивать фильм. В координате нашей фантастики последних лет можно сказать, что это шедевр.

Север Гансовский:
- Внушает озабоченность некоторая несамостоятельность. Чем-то картина напоминает "Девять дней одного года" - лицами, повадкой героев. Коллизиями, мыслями - Лема, Стругацких.
Широкая аудитория, наверное, поддержит эту картину, потому что очень уж мы все любим фантастику.

Ну, а что скажут зрители? Мы с нетерпением ждем выхода "Таинственной стены" на экраны и - первых отзывов наших читателей.
На снимках: кадры из фильма. В роли Лены - Татьяна Лаврова.

@темы: Публицистика, А.Стругацкий

16:50 

Снова цурэновский сонет

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Утащено отсюда: www.reshetoria.ru/govorit_reshetoriya/anonsy/ne...

Автор, насколько я понимаю, - ChurA

Последний сонет Цурэна

Как лист увядший падает на душу,
Так пишется последняя строка.
Я ухожу не потому, что трушу,
А от того, что горечь глубока.

Да, до сих пор болят мои бока,
Но кулаками разум не нарушен,
И сколько бы ни каркали кликуши -
Любовь моя к отчизне велика!

Пусть штиль на море нынче, но закат
В багровый цвет окрасил облака.
Так что таится там за облаками?

Волна умрёт, ударившись о камень,
Но за откатом следует накат
А искра божья порождает пламя.

@темы: Вторичное творчество, «Трудно быть богом», Ссылки, Сонет Цурэна

17:55 

Вообще в Канске...

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
...если верить, скажем, вот этой статье - kvgazeta.ru/culture/6588-2015-02-26-00-00-05.ht... - Стругацких считают чуть ли не местной "фишкой". (Статья 2015 года, правда, но хочется верить, что в этом плане ситуация не изменилась.)

Масса мероприятий прошла в городе в прошлую среду. О том, как открывали столицу культуры, читайте в нашем материале.

Канск фантастический

В этот день многое крутилось вокруг фантастики. Некоторые со скептицизмом предположили, что фантастичным, конечно, стало именно то, что наш город выбрали культурной столицей Красноярского края. Главной фишкой, судя по всему, избрали братьев Стругацких - фантаст Аркадий Натанович проживал три года в нашем городе.

Первыми окунулись в фантастическое в Канском краеведческом музее. Там в рамках программы «Капсула времени» подготовили площадку «Метаморфозы города». Все посетители, кто как умеет, рисовали Канск, каким они его представляют в будущем. Ирина Коренец, начальник отдела региональных межкультурных коммуникаций министерства культуры Красноярского края, нарисовала зелёное нечто, которое венчает красная звезда. Один из наших местных художников не утерпел и поинтересовался, что это за звезда революционеров над канским острогом.

Тем временем в юношеской библиотеке собрались вместе любители фантастического чтива для онлайн-беседы под названием «В фантастике нет провинции» с новосибирским писателем Геннадием Прашкевичем. В фонде нашей библиотеки есть его восемь книг - очень маленькая часть того, что написал автор. Но, судя по затёртостям страниц, они достаточно популярны среди читателей. Геннадия Мартовича тоже когда-то манили миры Стругацких. В былые годы он вёл переписку с младшим братом Борисом. У автора даже есть книга «Малый бедекер по НФ», где рассказывается об Аркадии Стругацком. На встрече основные вопросы задавали именно о творчестве и жизни знаменитых фантастов.

Развивать тему о «загранях реальности» продолжили в библиотечном техникуме. Там прошли так называемые «громкие чтения» Олега Гусева, актёра театра юного зрителя города Красноярска. Много лет назад Олег заканчивал наш библиотечный техникум по специальности «Библиотекарь-организатор культурно-досуговой деятельности». Для своих читок он выбрал фрагменты из повести Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Затем в беседе актёр поделился, что бОльший трепет испытывает к творчеству Виктора Астафьева. Олегу приходилось играть в постановках по произведениям писателя военной тематики.

@темы: Понедельник начинается в субботу, Ссылки, А.Стругацкий

00:46 

Такого мне, кажется, не попадалось...

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Дальше всех, конечно, пошли в Канском драматическом театре. Там прошла читка. И она также была связана с творчеством Стругацких. На сцене зачитали пьесу «Как дела в далёком Арканаре?» о жизни Аркадия, написанную нашим канским художником Владимиром Колпаковым, который впервые выступил в роли драматурга. Четыре года он посвятил исследованию жизни и творчества любимых писателей. И все его знания легли в основу пьесы на 45 страницах. Правда, по признанию Андрея Луканина, главного режиссёра театра, не все фрагменты вошли в читку. Сюжет, можно сказать, основан на реальных событиях. Туда входят биографические данные о старшем брате, о его жене, а также включены отрывки из двух книг писателей. Это уже упомянутая ранее «Понедельник начинаться в субботу» и «Страна багровых туч». Диалоги в пьесе были взяты из 16 писем писателя, высылаемых из Канска.


(Отсюда: kvgazeta.ru/culture/6588-2015-02-26-00-00-05.ht... )

А саму пьесу можно почитать вот здесь - www.theatre-library.ru/files/k/kolpakov_vladimi... .

@темы: Театр, Ссылки, Понедельник начинается в субботу, А.Стругацкий, «Страна багровых туч»

12:46 

Сегодня все-таки воскресенье...

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Поэтому с нами очередное, хотя и малоинтересное, издание.



Обложка.


читать дальше

Итак, с нами:

Стругацкий А. Сказка о Тройке; Сказка о Тройке-2: [Повести] / Стругацкий А., Стругацкий Б.; Серийное оформление и компьютерный дизайн В.Воронина; [Художник П.Тавони]. - М.: Изд-во АСТ, 2016. - 352 с. - (Книги братьев Стругацких). - 3.000 экз. - Подп. в печ. 29.02.2016. - Зак. 38297. - ISBN 978-5-17-097160-2.

Содерж.:
Сказка о Тройке. С.5-218.
Сказка о Тройке-2. С.219-347.

Что об издании можно сказать? Текст стандартный восстановленный. Обложка неожиданная (и почему никогда в этой серии не указывают художника?).

@темы: Библиография, Библиофильское, Картинки, Книги, Сказка о Тройке

03:20 

И опять Сонет Цурэна

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
На этот раз - очень подходящий ко времени.

Автор - https://www.stihi.ru/avtor/vetkacofe

сонет Цурэна. Поклон Земле

Как лист увядший падает на душу
Уже законченный ремонт Небес.
Стропила Солнца нам ещё послужат
И Мироздания удержат вес.

Как золотит дней ласковая н'авись,
Надежды рассылая на подъём.
И стать Зимы, и локоны-на зависть!
Ликуя,льнет,заглядывая в дом.

Как будто вдох и выдох изменились.
От сердца беспокойство отошло.
Кручине горькой подрезаю крылья,
Чтоб не стремилась залетать в
окно.

Зима!тебя люблю!но жду-растает
лёд.
Я побегу к Земле с поклоном
в огород.


Утащено отсюда - www.stihi.ru/2017/01/14/1081

@темы: Ссылки, Сонет Цурэна, Вторичное творчество, «Трудно быть богом»

02:07 

И еще раз сонет Цурэна...

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Автор - Фатиния Гаврилова

Как лист увядший падает на душу,
и, невесомый, точек болевых,
почти не трогая, лишь чуть касаясь их,
как молотом, души устои рушит,

так, самости сирен уже не слыша,
я, в душу Арканара бросив взгляд,
там вижу рай, там вижу серый ад,
и в них, как в зеркале, себя я ясно вижу.

И, на ветрах безвременья застыв,
из донов благородных и простых,
я первородства бегством не унижу.

И, дар любви, её смертельный дар,
меня целуя, нежный Арканар,
как лист увядший, падает на душу.


Источник: www.chitalnya.ru/work/1878428/

@темы: «Трудно быть богом», Вторичное творчество, Сонет Цурэна, Ссылки

02:09 

И старая публицистика...

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
ДВА СТАРТА В КИНОФАНТАСТИКЕ: "Круглый стол" писателей. Отклики зрителей: [После просмотра фильмов "Таинственная стена" и "Его звали Роберт"] // Советский экран. - 1967. - № 18. - С. 3.


СТАРТ ПЕРВЫЙ
/.../
Аркадий СТРУГАЦКИЙ:
- Я пришел как писатель-фантаст к кинематографистам-фантастам. Картина мне понравилась. Каждая победа кинофантастов - это наша победа, их поражение - наше поражение. Не только из чувства простой товарищеской солидарности, но и из горячей заинтересованности в развитии советской фантастики в кино я всячески поддерживаю это начинание.
Если советская кинофантастика будет развиваться такими темпами - после печальной памяти "Планеты бурь" прошло шесть лет, - то, может быть, лет через шесть мы получим своих киноклассиков фантастики.
СТАРТ ВТОРОЙ
/.../
Аркадий СТРУГАЦКИЙ:
- А может быть, это картина-пародия? Может быть, смысл в том, что Роберт - копия своего создателя? А "родитель"-то - человек узкий, душевно небогатый. Есть такой тип в современном научном мире: знающий, даже талантливый в своей области человек, но презирающий эмоциональную сторону жизни.
Не пародия ли машина-Роберт, который начинает чувствовать свое несовершенство и пытается стать богаче своего оригинала?
Конечно, с точки зрения фантастики в фильме некоторая, что ли, неквалификация. Авторы "Роберта", так же как и "Стены", в фантастике - читатели. Усердные и доброжелательные, но читатели. Они еще не владеют материалом, давно разработанным в литературе этого жанра.
Так и неясно, зачем нужно было делать робота похожим на человека для полета на Вегу? Зачем вся эта драма машинной "эмансипации"?
Возможно, вся эта фантастика просто прием, "ширма", а главное в хитрой иронии: человеческая личность на уровне соседа Роберта по гостинице вполне может сойти за робота, а робот на уровне Роберта - за человека?
/.../
Ариадна ГРОМОВА:
- Все же жаль, что наши собратья по фантастике в кино работают без всякой консультации с литераторами.
Бывают же в военных фильмах консультанты!
Произведем, например, в "генералы от фантастики" Аркадия Стругацкого - пусть помогает.
(А.Стругацкий: "Согласен на ефрейтора и работать готов на общественных началах!")

@темы: А.Стругацкий, Публицистика

00:36 

И еще тьмускорпионская новость

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Вполне традиционно - от polakow.

Но ведь конвенты - это места, где можно встретить любого писателя, ведь так? Абсолютно любого! Я вон даже с Борисом Стругацким умудрился познакомиться...!

Злотников Р. Я ржал! // Богатыри не мы. Устареллы. - М.: Э., 2016. - С. 7.

@темы: Тьмускорпионь, Б.Стругацкий

01:16 

А собственно говоря, почему бы и нет?..

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Попросили меня тут добыть и дать почитать книгу М.Гелприна "Хармонт. Наши дни". Ну, раз уж оно само, можно сказать, пришло, ознакомилась заодно и я.

Что можно сказать?.. Будь оно тем, что на жаргоне фанфикописцев и фанфикочитателей называется "ориджинал", т.е. оригинальным произведением, я бы его дочитывать не стала. Не потому что оно плохо, отнюдь нет, не в этом дело. Просто... как бы это сформулировать... Мне и сейчас хочется чего-то теплого, светлого, уютного... Или надежного. Вот я сейчас перечитываю "Разделяющий нож" - и мне хорошо. Что буду делать, когда дочитаю, еще не решила, но, скорее всего, возьму советскую фантастику годов так 1960-х. Собственно, тот же "Полдень..." можно. А "нуаром" я проникнуться так никогда и не могла, увы.

Но поскольку это "фанфик" - в широком смысле этого слова - и по Стругацким... Раз уж начала - надо дочитать.

Автор очень старался (ну, или не старался, а оно получалось само, не знаю) именно продолжить "Пикник на обочине". Рассказать историю Того Самого Хармонта дальше. Это заметно и по самой структуре текста (название первой главы: "Ричард Г. Нунан, 54 года, представитель поставщиков электронного оборудования при хармонтском филиале Международного Института Внеземных Культур", и далее это выдерживается), и по использованной лексике (особенно в случае с персонажами, уже появлявшимися у Стругацких - впрочем, здесь они появляются очень ненадолго, и что-то в этом решении есть), и по деталям (привет от резной лавочки! Я правильно понимаю, что это та самая, которую некогда сделал Шухарт?). Кроме того, автор явно хорошо знает и иные произведения Стругацких (мне виделись отсылки то к "Испытанию СКИБР" - хотя, впрочем, аналогичный момент мелькал и в "Пикнике на обочине", то к "Улитке на склоне", то к "Машине желаний" - любопытно, что в этом контексте значит тот факт, что в Зону идут не трое, а двое, и кто именно?).

Персонажи... Части из них... причем, если вдуматься, то довольно-таки существенной части... получается даже сопереживать. А некоторых так даже и уважать. Правда, к сожалению, остается другая часть. И главный вопрос - "Зачем так?" Я об истории с дочерью Нунана. Пятнадцать лет угробить ради благой, но ведь даже не глобальной цели... Да еще таким способом - Нунану-старшему хоть в этом плане попроще было... А по-другому точно никак нельзя было?.. (И вообще у меня большие сомнения, что на месте Нунана-ст. я бы предложила дочери карьеру в _этом_ направлении.)

И вообще, знаете, так вот присмотришься - хороших (мне больше нравится это деление, чем на "свой-чужой", предлагаемое в книге, хотя оно тоже упрощает) людей (пусть даже "хороших с оговорками", "хороших, хотя" - в противоположность "плохим с оговорками", "плохим, правда") нам показано явно больше, чем плохих, и уж явно они показаны подробнее. И они даже местами и временами хоть как-то счастливы. (Задумалась, насколько совпадает мое деление "хороший-плохой" с предложенным "свой-чужой". Да, "хороших-чужих" я не помню, но есть ведь "хорошие-непротестированные". То же и насчет "плохих-своих" - не протестированы ведь... Я не помню, того же полицейского, скажем, тестировали? Вряд ли - как бы и зачем бы? Но вообще забавное чувство: "почувствуй себя Зоной"). Так почему же мне так хочется обозвать это все нуаром?..

Возможно, из-за того, что автор тут заглянул за тот угол диорамы, куда мне никогда не хотелось смотреть, в мир Хрипатых и проч. Ну а там, сами понимаете, жизнь очень далекая от Морального кодекса строителя коммунизма (или от 10 заповедей). А возможно - из-за количества предательств. В "Пикнике..." их, по сути, всего два (Стервятника оставим за кадром, да его методы сами же сталкеры воспринимали как "ну, это уж слишком"). И потому они оба так пугающе, пронзительно воспринимаются. А тут... Нет, я не скажу, что предают все, но мало к кому стоит поворачиваться спиной. Только, пожалуй, к родным и можно (в этом плане, я имею в виду). Т.е. тут все та же тема "свой-чужой", проходящая через всю книгу. Хотя замечу, что финал третьей части придает этому делению некоторую оригинальность (хотя, со сто восемьдесят девятой стороны, ход "вражда - это такая любовь" встречался и раньше, и нет, я не о слэше. Со сто девяностой же стороны, возможно, разговор Джекпота и Карлика ближе не к этому ходу, а к чему-то вроде "водяного перемирия").

Да, кстати, еще в плюс "Хармонту..." тот факт, что автор либо успешно избегает аллюзий на современность (хотя имел на них особенно полное право, учитывая, что действие третьей части происходит вообще в 2015 году), либо прячет их так успешно, что я не заметила.

В сущности, пожалуй, можно сказать, что это книга о предательстве и преданности. И о долге. (Да, кстати, почему из больницы спасали только Мелиссу? Или Мелиссу в первую очередь? Или, наоборот, в последнюю - остальных успели погрузить в машины? Или остальных Ежи просто не нашел/не заметил?)

Ну а основной мой вывод - что два раза в одну реку войти таки никак не получается. Даже если этого хочет не только читатель, но и автор (а хотел ли он? Не знаю.).

Понимаете, вот в "Пикнике на обочине" как к Зоне и к Посещению относятся?.. Скорее, как к чему-то безопасному. Ну, условно, конечно, безопасному - в Зону соваться не следует, а рядом с ней жить - почему бы нет?.. Максимум - устроить вокруг Зоны полосу отчуждения. Идея уничтожить Зону (или хотя бы Золотой Шар или его аналог) - это позже (кстати, хорошо бы понять, _что_ толкнуло АБС и/или Тарковского на такое решение, но "я подумаю об этом завтра"). "Пикник на обочине". Прилетели, да, нагадили, улетели. Все, конец Посещения, теперь сами думайте, как утилизировать оставшееся. Или не думайте. "Вторжение", "кровопролитные бои между неуязвимыми пришельцами и в высшей степени уязвимыми, но неизменно доблестными королевскими танковыми частями" - это удел дешевых книжонок и столь же дешевых газетенок.

Здесь же... как бы это так сказать, чтобы не было спойлеров... Дешевые книжонки с газетенками оказываются не так уж и неправы. Хотя в этом контексте, кстати говоря, очень любопытной становится тема "рачьего глаза" - припоминаются сразу не то "Второе нашествие марсиан", не то вообще "Майор Велл Эндъю"... Ладно, будем думать о людях хорошо и вспомним "Извне".

Примерно в эту же тему - я про различие двух эпох, отраженное в двух книгах - отношения между сталкерами. Если в "Пикнике на обочине" методы Стервятника довели самих сталкеров, что в очередной раз ему сказали - один лучше не возвращайся, в "Хармонте..." это норма. И количество (применяемого) огнестрельного оружия - сюда же. И трактовка хабара как остатков оружия (пустые/полные обоймы, все такое) - сюда же.

И финал, естественно, сюда просто-таки _особенно_. Ну, чем "Пикник на обочине" кончается, вы, естественно, помните - ужасом осознания Шухартом, что он знает, чего быть не должно, но не знает, что быть _должно_. И в отчаянии он произносит эту знаменитую фразу про "счастье всем, даром". Потому что это все, на что он способен в плане положительной программы. А ты, читатель, как у тебя с положительной программой?.. А "Хармонт..." - ох, опять спойлеры... как бы так выкрутиться... в общем, это, конечно, самооборона, самооборона всего человечества, пришельцы начали первыми, все понимаю... Но в мире "Пикника..." (который, напоминаю, роман, а не межавторский проект) такого быть не могло по определению. В мире книги, написанной за Железной Стеной (помните, что там?) - не вопрос. А вот в мире "Пикника..." - никак.

P.S. Только уж очень меня озадачивают улицы, названные в честь сталкеров. При том, что сталкерство - по-прежнему уголовное преступление, о лицензировании его (о превращении пиратов в каперов) только разговоры идут...

@темы: «Пикник на обочине», Вторичное творчество, Фанфики

01:52 

Опять тьмускорпионская новость

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Традиционно - от polakow.

Тени сгущались, последние лучи солнца скрылись в окончательно закрывших небо тучах комаров, сквозь их победное гудение прорывалось уханье проснувшихся сов и филинов, а вдали можно было различить душераздирающие сетования и жалобы голого вепря Ы – а можно было и не различать…

Камша В. Когда коты были босыми // Богатыри не мы. Устареллы. - М.: Э., 2016. - С. 278.

/.../ можно было забраться на дерево и с него обрушиться на пирующих негодяев, однако вновь прибывший растоптал благородные традиции, как голый вепрь Ы – опенки.

Там же. - С. 290.

Поляна Незабудок опустела, но ненадолго. Кусты лещины обыкновенной на ее краю расступились, и из них вышло семейство голого вепря Ы – сам вепрь, вепрева вдовая мамаша, шесть вепревых жен, пять тещ, два тестя и три дюжины вепренят
/.../
Исполнив свой свинский долг, семейство голого вепря Ы, плача и стеная, но уже не столь горестно, торжественно удалилось.

Там же. - С. 309.

– Я буду очень-очень признателен, – заверил эльф, – но в первую очередь мы должны подумать, что станет кушать Розочка.
– Ы! – фыркнул блондин.
Столь вульгарного выкрика принцесса не ожидала даже теперь, хотя, если вдуматься, нижнеморалийцы способны на все!
– Там расплодились вепри Ы, – развил свою мысль блондин, – будет просто прекрасно, если у тварей появится, наконец, ощутимый повод для стенания. Правда, тогда они скорее всего заткнутся…

Там же. - С. 391.

Именно для обнаружения Зла и служило вышеупомянутое зеркало. Больше оно не годилось ни на что. Однажды тетка его величества принцесса Эрминтруда попробовала увидеть в нем жениха, но ее взору предстало нечто совершенно неприличное, а именно хорунжий фон Рогген, коий, до того как появиться в зеркале, почитался личностью мифической, то есть на самом деле несуществующей.

Там же. - С. 288.

@темы: Тьмускорпионь

00:15 

И в очередное воскресенье...

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
...с нами не менее очередное издание. Испанское.



Это обложка.


читать дальше

Итак, с нами:

Strugatski A. Que dificil es ser dios / Strugatski A., Strugatski B.; Trad. J.E.Vasco, R.Marquez; Nihil obstat - Natalia Cervera, Ill. de cubierta - Estudio Fenix. - Barcelona: Gigamesh, 2011. - 192 p. - ISBN 978-84-96208-84-1. - Исп. яз. - Загл. ориг.: Трудно быть богом.

Содерж.:

Presentacion / R.Marquez. P.7-8
Que dificil es ser dios / Strugatski A., Strugatski B. P.9-177
Comentario de Boris Strugatski / B.Strugatski. P.179-188.
Nota acerca de los autores. P.189-191.

Что можно сказать об издании? Если верить обороту титульного листа, текст взят из "сталкеровского" собрания сочинений, и, соответственно, похоже, и перевод новый.

Варианты имен (Анечка/Анка, Антон/Тошка и т.д.) сохраняются, но без объяснений. Прозвища переведены (Бон Саранча - Bon Langosta; Вага Колесо стал Raga el Rodillo, а отец Кабани почему-то padre Senglar. А вот Пэкор Губа так и остался Pecor Guba). Из хоть сколько-то интересных вариаций - Karl Rosenbluhm, Jeremy Tafnat, Baguir (de Kissen), Икающий лес - El bosque Hiposo, а вот вепрь Ы - pelado Yi. Дона передается как dona (через n-с-тильдой). Странно, наверное, это читать испаноязычным, для которых don и dona - вполне себе родные и привычные добавления к имени. Почти как "господин Рэба" и "госпожа Окана". Но как тут вывернуться - я не представляю. Разве что менять don и dona на что-нибудь, но на что?.. -Но- (которое -но-Суруга-но-Гатта-но-Арканара) перевели как de, тоже приблизив к привычному для испаноязычных виду. Пиц (который король) - то Pits, то Pisa.

Что в этом экземпляре забавно, так это напечатанная (не наклеенная!) пометка "не для продажи" на задней странице обложки и "рекламный экземпляр" на авантитуле и на обороте титульного листа. Что это мне досталось???

@темы: «Трудно быть богом», Библиография, Библиофильское, Картинки, Книги, Переводы

00:46 

А вот давно у нас старой критики не было

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Дмитревский Вл. Встречи с грядущим // О литературе для детей. - Л., 1964. - Вып.9. - С.29-46.


читать дальше
Я совершенно убежден, что «Магелланово облако» Станислава Лема наряду с «Туманностью Андромеды» И. Ефремова на сегодня лучшие, наиболее полные и законченные художественные произведения, создающие правдивое видение жизни на Земле в эпоху восторжествовавшего коммунизма.
Вплотную к ним примыкают повести Аркадия и Бориса Стругацких, занимающие все более значительное место в советской научной фантастике. Происходит это потому, что авторы «Страны багровых туч» не почили на лаврах своего первого литературного успеха. Их творческий труд напоминает бег с препятствиями. Всякий раз Стругацкие ставят перед собой новую, «усложненную» задачу и, надо признать, блестяще ее решают. Тому свидетельство - их повести «Возвращение», «Стажеры», «Попытка к бегству», «Далекая Радуга».
В Программе партии сказано: «В период перехода к коммунизму возрастает возможность воспитания нового человека, гармонически сочетающего в себе духовное богатство, моральную чистоты и физическое совершенство».
Вот он, ключ к пониманию центральной идеи, заложенной в каждом произведении Стругацких! Она четко сформулирована устами одного из героев повести «Стажеры» Ивана Жилина, того самого бортинженера легендарного «Тахмасиба», которого мы отлично помним по книге «Страна багровых туч».
Жилин, привязавшись к юному стажеру Юре Бородину, думает о том, что мог бы здорово помочь миллионам таких же Юриков, оставшихся на Земле. «Помочь им входить в жизнь, помочь найти себя, определить свое место в мире, научить хотеть сразу многого, научить хотеть работать взахлеб.
Научить настороженно относиться к опыту бывалых людей, потому что жизнь меняется необычайно быстро. Научить презирать мещанскую мудрость. Научить, что любить и плакать от любви не стыдно. Научить, что скептицизм и цинизм в жизни стоят дешево, что это много легче и скучнее, нежели удивляться и радоваться жизни.
Научить доверять движениям души своего ближнего. Научить, что лучше двадцать раз ошибиться в человеке, чем относиться с подозрением к каждому.
Научить, что дело не в том, как на тебя влияют другие, а в том, как ты влияешь на других.
И научить их, что один человек ни черта не стоит».
Но подлинный художник не имеет права ограничиться одним лишь декларированием своих воззрений.
Идея должна найти свое образное выражение! И вот, читая книги Стругацких, мы убеждаемся, что слово у них не расходится с делом. И герои старшего поколения - экипаж «Тахмасиба»: командир Алексей Быков, планетолог Владимир Юрковский, штурман Михаил Крутиков, бортинженер Иван Жилин, и представители молодежи - стажер Юрий Бородин, «смерть-планетчики» с астероида Эйномия и персонажи повестей «Возвращение» и «Далекая радуга» обретают видимые и осязаемые черты человека новой формации, шагнувшего из царства необходимости в царство свободы.
Жизнь каждого из них прежде всего неповторима. Друзья и соратники, совершившие когда-то первый полет на Венеру, вовсе не похожи один на другого. Суровый и внешне очень сухой Быков, «роскошный», лениво-пренебрежительный Юрковский, нежнейший Крутиков, простой и ясный Жилин... С одним было бы приятно провести застольные часы, с другим поговорить по душам, с третьим просто помолчать, иногда лишь встречаясь взглядами. Но с каждым из них и со всеми вместе легко и радостно совершить самое главное в своей жизни, такое, что потребует полной отдачи и самого высокого взлета души, то, что принято называть подвигом. И это объясняется тем, что у них есть своя, выверенная мера поступков и поведения, не позволяющая сфальшивить или принять малое и не очень значительное за большое и важное.
Кстати, о подвиге. Герои Стругацких, как правило, люди мужественные и смелые. Они не страшатся опасности. Охотно идут на риск. Возьмем, к примеру, Юрковского. Известный всей планете ученый, он в качестве генерального инспектора совершает «поездку» по трассам Солнечной системы. И когда на Марсе проводится облава на чудовищных пиявок, этот, уже немолодой, человек, первым проникает в пещеру, куда скрылись спасшиеся от облавы страшилища. Тот же Юрковский укрощает бунт «нищих духом» на астероиде Бамберга и в конце концов погибает во время исследования колец Сатурна, пытаясь помочь раздавленному каменной глыбой Крутикову.
В «Далекой Радуге» физик-нулевик Роберт Скляров садится на резервную «Харибду» (танк - поглотитель энергии) и вступает в неистовое, безнадежное единоборство с Волной, испепеляющей на своем пути все живое. А на другой «Харибде» работает флегматичный Патрик.
Можно привести много подобных примеров. Но характерно, что совершающему подвиг и в голову не приходит, что он поступает как-то особенно. Не звучат фанфары славы, и авторы не спешат увенчать героя лавровым венком. Подвиг становится поступком, вытекающим из нормы поведения человека. Иным он быть не может, ибо таково его существо - результат коммунистического воспитания многих поколений.
В каждом произведении Стругацких мы сталкиваемся с попыткой писателей найти, раскрыть и обосновать те новые конфликты, которые, по всей видимости, вырастут на почве будущего и станут типичными для человека, которому придется решать массу новых, сложнейших нравственных, моральных и философских проблем. Особое значение придается вопросам нравственности. Преодолевать собственные слабости и недостатки. Уметь понять душевное состояние другого человека и вовремя прийти ему на помощь. Ненавидеть и презирать равнодушие - эту коррозию, разъедающую душу...
Особенно четко и непримиримо поставлен вопрос о качествах нового человека в повести «Попытка к бегству». Наш современник, советский офицер Репнин, бежит из фашистского концлагеря. В какой-то момент им овладевает страх, ибо в его «шмайсере» осталась последняя обойма. Вместо того чтобы выпустить ее по врагам, Репнин... «дезертирует» в будущее. Попав на далекую неизученную планету, Саул, он же Репнин, сталкивается с насилиями, ужасами, концентрационными лагерями, со всей той скверной, которую преодолевает человечество на своем многовековом пути к физической и нравственной свободе. И Саул в конце концов приходит к убеждению, что совершить «прыжок» в коммунизм нельзя: право войти в коммунизм завоевывается очень высокой ценой, хотя бы и ценой собственной жизни!
Идея этого сложного и смелого по мысли произведения раскрывается в финале. Заключенный концлагеря Репнин погибает в схватке с фашистами, расстреливая последнюю обойму.
Меня могут упрекнуть в непоследовательности. Ведь, говоря о «Туманности Андромеды», я оправдывал «непохожесть» людей эры Великого Кольца на наших современников, а сейчас, анализируя произведения Стругацких, положительно отзываюсь об их героях, которые мало чем отличаются от нас. Но все станет на свои места, если вспомнить, что Ефремов относит время действия примерно на тысячелетие вперед, тогда как у Стругацких будущее - это конец XX и начало XXI веков («Страна багровых туч», «Путь на Амальтею», «Стажеры»), XXII век («Возвращение», «Далекая Радуга»). Таким образом, Алексей Быков, Владимир Юрковский, Леонид Горбовский и другие лишь поднимаются по ступенькам лестницы, которую уже преодолели Дар Ветер и Эрг Hoop.
Пристально вглядываясь в лицо нашего современника - строителя коммунистического общества, Стругацкие берут на вооружение лучшие его черты и наделяют ими своих героев, понятно, трансформируя их применительно к новым социальным условиям бытия. И из искры возгорается пламя благородной, чистой и мужественной души нового человека.
Лютая ненависть к сытому мещанству, к мертвенной рутине, к ханжеству и лицемерию сочетается у Стругацких с высоким гуманизмом, выдвигающим на первый план жизнь и судьбу человека. «Никакие открытия не стоят одной-единственной человеческой жизни, - говорит Жилин. - Рисковать жизнью разрешается только ради жизни. Это придумали не люди. Это продиктовала история, а люди только сделали эту историю». И когда во время катастрофы на Радуге возникает вопрос, что надлежит спасать в первую очередь: материалы величайших научных открытий, принадлежащих двадцати миллиардам землян, разбросанных по вселенной, или же детей, находящихся на погибающей планете, Леонид Горбовский колеблется лишь мгновение. «Надо выбрать и сказать вслух, громко, что ты выбрал. И тем самым взять на себя гигантскую ответственность, совершенно непривычную по тяжести, ответственность перед самим собой, чтобы оставшиеся три часа жизни чувствовать себя человеком, не корчиться от непереносимого стыда...»
И Горбовский уже решил. Он берет микрофон и говорит просто: «Все уже решено. Ясли и матери с новорожденными уже на звездолете. Остальные ребятишки грузятся сейчас. Я думаю, все поместятся. Даже не думаю, уверен».
Вот ситуация, в которой оправдывается не только право рисковать жизнью, но и отдать свою за жизнь других!
В произведениях Стругацких вы не найдете всеобъемлющего исследования коммунистического общества. Да, вероятно, такой цели они перед собой и не ставили. Но каждая их повесть вводит нас в это общество, заставляет увидеть его таким, каким оно представляется авторам, - всегда в поиске, в поступательном движении.
Атмосфера необычного, нового обволакивает нас и тогда, когда мы вместе с Юрковским оказываемся на маленьком астероиде Эйномия, где несколько энтузиастов-ученых, «двадцать пять человек, крепких, как алмаз, умных, смелых», изучают распространение гравитационных волн («Стажеры»), и тогда, когда мы незримо присутствуем в кабинете директора Радуги-планеты, превращенной в базу для проведения самых неимоверных научных экспериментов («Далекая Радуга»). На первый взгляд, рабочий день Матвея Вязаницына мало чем отличается от рабочего дня директора какого-нибудь крупного завода или научно-исследовательского института наших дней. Многочисленные посетители. Вызовы. Споры. Столкновение интересов. Вязаницын то убеждает, то упрашивает, иногда - приказывает. Из его кабинета выходят довольные, смущенные, разгневанные. Но вслушайтесь в этот быстрый лаконичный диалог. Никто не говорит о себе. Никто не жалуется на свои обиды и невзгоды. Но когда дело касается их работы, посетители директорского кабинета свирепеют и устраивают «начальству» грандиозные скандалы. Физики сражаются с физиками за право распоряжаться энергией, пытаются вне очереди получить нужные им аппараты, дерутся за время и за людей, необходимых для проведения эксперимента. И это уже завтрашний день, когда творческий труд стал необходимостью, радостью, счастьем для каждого!
А в «Возвращении» мы встречаемся с подростками - учениками аньюдинской школы. Ну, мальчишки как мальчишки! Романтики, забияки, драчуны. Они носят великолепные клички: «Капитан», «Атос», «Лин»... У них есть детально разработанный план - удрать из школы и... отправиться на Венеру, чтобы принять участие в грандиозных работах по дистилляции ее атмосферного покрова. И все же они - представители самого молодого поколения XXII века - разительно отличаются от подростков нашего времени. То, что сегодня лишь намечено в сознании и характерах самых передовых, самых лучших ребят-целеустремленность, ненасытная жажда знания, отвращение ко всему фальшивому и дурному, - стало естественной потребностью каждого из учеников аньюдинской школы. Потому-то их учитель Тенин находит способ отвлечь их от легкомысленной затеи - бегства из школы - и натолкнуть на более посильные для них дела, потому-то так горячо и искренне звучат слова Поля, обращенные к Вальтеру: «Ты помнишь, что самое дрянное на свете? Я напомню тебе: трусить, врать и нападать. Слава богу, ты не трус, но остальное ты забыл. А я хочу, чтобы ты запомнил это накрепко!»
Кредо Стругацких изложено Евгением Славиным - звездолетчиком-релятивистом, шагнувшим в будущее, понявшим и полюбившим его. «Мое воображение, - говорит он, - всегда поражала ленинская идея о развитии общества по спирали. От первобытного коммунизма, коммунизма нищих, нищих телом и духом, через голод, кровь, войны, через сумасшедшие несправедливости, к коммунизму неисчислимых материальных и духовных богатств. С коммунизма человек начал и к коммунизму вернулся, и этим возвращением начинается новая ветвь спирали, такая, что подумать - голова кружится. Совсем-совсем иная ветвь, не похожая на ту, что мы прошли. И двигает нас по этой новой ветви совсем новое противоречие: между бесконечностью тайн природы и конечностью наших возможностей в каждый момент. И это обещает впереди миллионы веков интереснейшей жизни».
Оттуда, из грядущего - крутого витка спирали общественного развития - доносится до нас уверенный и твердый голос наших потомков: «Спокойной плазмы!»
И мы, поверившие и полюбившие их, отвечаем из нашего трудного, но прекрасного сегодня, молодому незнакомому племени: «И вам спокойной плазмы, друзья!»
читать дальше

@темы: «Далёкая Радуга», «Путь на Амальтею», «Стажёры», «Страна багровых туч», Возвращение (Полдень XXII век), Критика, Попытка к бегству

02:04 

И еще цурэновский сонет

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
На этот раз утащен отсюда: www.reshetoria.ru/user/LunnayaZhelch/index.php?...

Автор - LunnayaZhelch

Как лист увядший падает, на душу
спускается осенняя хандра,
ты вновь сидишь среди морей идущих
не в силах оторваться от ведра.

Земля твоя - то линия, то - точка,
то - преломлённый облаком мираж.
Ты говорил, что всё отдашь за строчку,
но знал ли, что за строчку - всё отдашь?

За песни, в чьё значенье не вникали,
в сандалиях гремят чужие камни.

Пульс незнакомых звёзд в твоём стакане -
чуть тлеющих - не могущих гореть.
Изгнание бесчувственно, как смерть,
как вышивка машинная на ткани.

@темы: Сонет Цурэна, Вторичное творчество, «Трудно быть богом», Ссылки

01:00 

Обратите внимание на № 19!

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Оригинал взят у ЖЖ-юзера petro_gulak в Продажные
Самые тиражные фантасты мира (без номеров – писатели, известные по преимуществу / не только фантастикой). Довольно неожиданный набор имен и тем более их порядок.
1) J.K Rowling (c. 450 million)
2) Stephen King (c. 400 million)
3) JRR Tolkien (c. 350 million)
4) Stephanie Meyer (250 million)
[Dean Koontz (c. 200 million)]
[Michael Crichton (c. 200 million)]
5) Anne Rice (136 million)
6) CS Lewis (120 million+)
7) Edgar Rice Burroughs (100 million+)
8) Sir Arthur C. Clarke (100 million+)
9) Suzanne Collins (100 million+)
10) Andre Norton (90 million+)
[H. Rider Haggard (85 million+)]
11) Sir Terry Pratchett (85 million+)
12) Robert Jordan (80 million+)
13) George R.R. Martin (70 million+)
[Star Wars (70 million)]
[John Saul (60 million+)]
14) Rick Riordan (55 million+)
15) James Herbert (54 million+)
16) Terry Brooks (50 million+)
17) Richard Adams (50 million+)
[Dennis Wheatley (50 million)]
18) Robert Heinlein (50 million)
19) Arkady & Boris Strugatsky (50 million+)
20) Cassandra Clare (50 million)


Приятно видеть, что эхотаг - самый "тиражный" из неанглоязычных писателей.

@темы: Ссылки, Перепост

01:09 

Продолжаем таскать цурэновские сонеты...

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Этот утащен отсюда: zhurnal.lib.ru/k/kiselew_a_e/14wehty.shtml

Автор - Улисс

Как лист увядший, падает на душу
Прощальных слов негромкая печаль...
Я помню - волны бились о причал
И ветер нёс прощальный крик на сушу -

Когда-то... Вслед - надежде?.. тишине?..
Я отплывал к иной, нездешней жизни...
К покою? Нет, скорее - от Отчизны.
Но вот - куда? В каком далёком сне?..

Теперь - иное... Знаешь ли - судьба...
Она нам - не служанка, не раба,
И вряд ли тут хоть кто-нибудь поможет!

Я - ухожу. Прощайте... Не виня...
Ещё, быть может, вспомните меня -
Когда-нибудь. Когда-нибудь, быть может...

@темы: Ссылки, Сонет Цурэна, Вторичное творчество, «Трудно быть богом»

13:50 

Трудно быть богом, или Сказка о потерянной грамоте

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Оригинал взят у maysuryan в Трудно быть богом, или Сказка о потерянной грамоте
На экраны вышел последний фильм умершего в 2013 году режиссёра Алексея Германа "Трудно быть богом" (по одноимённой повести Аркадия и Бориса Стругацких). В рецензиях на фильм, даже благожелательных, трудно не заметить сквозящего разочарования.

Вот цитаты из достаточно типичных отзывов.

Из рецензии Эдуарда Лимонова (отрицательной): "Идёт дождь, и много грязи и почему-то все принюхиваются и нюхают. Главное действующее лицо дон Румата Эсторский даже лопату нюхает. Вылавливают книжников и топят их в дерьме туалетов. А книжники - это те, у кого есть печатные издания. А печатные издания - это комки слипшихся страниц, а вовсе не книги. В грязи и по лужам, и дождь сверху, бродят такие зомби - население. Все поголовно - уроды. У тому же Алексей Герман Старший широко пользуется крупным планом. И вот эти грязные зловещие личики нам назойливо демонстрирует. Всё это грязное население ссорится, сталкивается, ходит, бродит, в грязи, дон Румата пьёт до бессознанки алкоголя, едет на осле лицом к его хвосту, швыряется дерьмом как нашист, и читает стихи Блока... Владения дона Руматы, это по-видимому подразумеваемый СССР, серое братство у власти. В общем, печальная никому не нужная неудача. На кой чёрт!".

Из рецензии блогера santagloria ("объективной"): "На первых же кадрах - длительный и детальный акт использования нужника, чей-то зад через прорезь дыры, и размазывание подобранного с земли (грязи? не-грязи?) по лицам в кадр. Подумала - не об этом ли молчали? Следующие двадцать минут были совершенно идентичными. Грязь. Герой просыпается под столом с гниющими остатками еды и пальцем достает насекомое из стакана, прежде чем выпить (к счастью, не пьет). Снова мерзость, требуха, парша, всё скользко от месива - на улице от дерьма и грязи, внутри помещений - от крови, грязи и того же дерьма. Кого-то долго и подробно топят в нужнике... Полное отсутствие любой динамики - визуальной или сюжетной. Все мутно и муторно: персонажи каждые три минуты или плюют друг другу в лицо или размазывают по этому же лицу очередную органическую грязь. Периодически в кадре всплывают отсылки к христианской иконографике - пьяный Румата задом наперед на осле пытается въехать в городские ворота и забрасывает свежим ослиным дерьмом поющих под стеной монахов. Ноги Руматы в воде, эту воду пьют. Разговоры о боге. Рыбы и прочая символика. Привычно отмечаю эти отсылки, но они не акцентированы и совершенно не выделяются из монотонного ритма повествования. А оно действительно монотонно и мучительно - густое, мёрзлое пространство, в котором постоянно происходит то, от чего всю жизнь учился отводить взгляд... Кому-то буднично вспарывают живот. Но это не шокирует. Не удивляет. Не пугает. Только монотонность, мерзость, отвращение, скука. Сопереживание - на нуле. Вовлеченность - на минус два. Действия нет, как такового, нет добра и зла, нет эмоционального контраста, нет вектора движения - только скучные, неприятные люди, совершающие бессмысленные действия с грязью во всех ее проявлениях. Нет, это не "Сало" Пазолини. Это даже не по мотивам книги и не по духу ее - сюжет и герои Стругацких здесь относительно декоративны. Недоуменная тоска. Скука и грязь. Зачем я смотрю на все это?.. Бесконечное колесо серости, вращающееся без всякой цели и смысла. Без катарсиса, без победы и поражения, без логического конца. В этом аду не заметна разница между прогрессорами и аборигенами. Нет даже торжества резни, устроенного Руматой."

А это отрывок из как бы положительной рецензии Умберто Эко: "Как только вы попадаете в это Босхово полотно, остаётся брести по закоулкам, даже по таким, которых на настоящем полотне-то и не видно. Вы бредёте под гипнозом ужаса. Нужна немалая сила духа, чтобы восстановить дистанцию... В этом аду, созданном из нетерпимости и изуверств, из омерзительных проявлений жестокости, нельзя существовать отдельно, как будто не о тебе там речь, не о тебе fabula narratur... Приятного вам путешествия в ад. В сравнении с Германом фильмы Квентина Тарантино - это Уолт Дисней."

В чём причина разочарования? "Ну не может же быть так, - рассуждала интеллигенция, - чтобы в последнем фильме Великого Режиссёра не было какого-то глубокого Откровения и Послания, месседжа?" И 15 лет, пока снимался фильм, она терпеливо ждала этого месседжа. Дождалась. На экране "очень много букофф" - эти буквы составлены из крови, дерьма, других нечистот, тупых уродливых лиц, - но осмысленный текст из этих букофф не складывается. Месседж не прочитывается. Послание заключается в отсутствии послания. Печалька!
читать дальше

А я фильм так и не рискнула посмотреть...

@темы: Вторичное творчество, Экранизации, Фильмы, Ссылки, Перепост, Герман, «Трудно быть богом», Критика

01:44 

По, опять же, понятной причине...

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
...очередное издание я показываю не в воскресенье, а в понедельник. Оно не настолько интересно, чтобы начинать им год - но подошла его очередь...



Это обложка.


читать дальше

Итак, с нами:

Стругацкий А. Пикник на обочине: [Фантаст. повесть] / Стругацкий А., Стругацкий Б.; Художник А.Дубовик. - М.: АСТ, 2007. - 253,[3] с. - (Миры братьев Стругацких). - ISBN 978-5-17-045438-9. - Подп. в печ. 04.05. 2007. - Заказ 4052. - Доп. тираж 5.000 экз.

Содерж.:
Пикник на обочине / А.Стругацкий, Б.Стругацкий. С.3-237.
Комментарии к пройденному / Б.Стругацкий. С. 238-254.

Что можно сказать об издании? Текст стандартный восстановленный (взят из "сталкеровского" собрания сочинений, т.е. на тот момент самый восстановленный), обложка стандартная (и сильно мною не любимая)... Впрочем, текст, конечно, важнее, а он тут - вполне "на уровне".

@темы: Б.Стругацкий, Комментарии к пройденному, «Пикник на обочине», Книги, Картинки, Библиофильское, Библиография

клуб любителей Стругацких

главная