А ведь в реальной истории СССР зачастую не стеснялся открыто "протягивать руку помощи братским народам", благодаря чему, в общем, и была создана мировая система социализма. А замысливался СССР и вовсе как средство переустройства мира, страна держащая курс на мировую революцию.
Отчего же "улучшенный СССР" в образе Полудня "клеит отмазки" о необходимости терпеливо ждать, пока медлительный "крот истории" проделает свою работу в иных мирах? Ведь Арканар - это всего лишь какой-нибудь Йемен, Саракш - Западная Европа после войны, а Саула - Монголия. Конечно, тут у нас "целая планета средневекового варварства", но ведь и с другой стороны - целая планета коммунаров, которым, однако, почему-то интереснее штурмовать Слепое Пятно, а не вытягивать из трясины этого самого варварства своих братьев не только по разуму, но и генетических братьев.
Мне вдруг подумалось, что хотя АБС вроде бы фрондировали по отношению к официальной идеологии СССР, но на самом деле довольно точно ложились в её позднейший извод, с отказом от мировой революции, с официальной доктриной мирного сосуществования, и с подготовкой реставрации капитализма де-факто. Коммунары Стругацких ещё более инфантильны, чем советские люди. Эдакое общество "вечных детей". Не случайно тот же ТББ словно бы закольцован картинками детских воспоминаний. Ну не мечта ли для властей предержащих?
С новым рассказом и конкурсом оказался связан один любопытный эпизод. Уже после окончания СК-4 на меня вышел его организатор с предложением включить рассказ в состав предполагаемого сборника, но при условии доработки. Дорабатывать там в самом деле было чего, потому я поначалу не удивился. А удивился позднее, когда выяснилось, что суть требуемых доработок лежит отнюдь не в литературной плоскости. Этот человек, "либерал" по воззрениям, требовал исключить из текста фразы о коммунизме, аргументируя, что "поздние АБС" сами, дескать, от него отошли. Я ответил, что это выглядит как цензура, и мой собеседник выступает в данном случае практически в роли тех "товарищей", к которым он никак не может испытывать симпатии.
Ну и наконец, после столь долгого предисловия, сам рассказ:
ПОД СИНИМ НЕБОМ НА ШИРОКОЙ РАВНИНЕ